Бесит в тебе - Ана Сакру

Привет, царевна. Не удалось зайти еще раз, прости! Но ты же не обижаешься? Придешь на игру завтра?

Кусаю губы, раздумывая что ответить. Пульс уже во всем теле тарахтит.

На что мне обижаться? Что ты при Чижове сделал вид, что просто так конфеты принес? Не обижаюсь, но и на матч не пойду.

Пишет. Стирает… Пишет… А я, затаив дыхание, жду.

Я думал, это ты так хочешь, вот и сделал вид. Ведь это же ты меня все время на расстоянии держишь! Если после матча поедешь со мной на свидание, я хоть всему универу прокричу, что ты мне нравишься. Только сама то рискнешь? Кричать?

Читаю и глаза все шире становятся. На последних буквах того гляди и вовсе из орбит выпрыгнут. Что? Он серьёзно??

Не надо кричать!

Пишу свою первую эмоцию. Мне прилетают смеющиеся смайлики. А сразу следом.

Поехали со мной после матча.

Печатаю

Куда?

И сама уже понимаю, что это я так соглашаюсь. Лицо горит. Боженька, помоги, защити, дай не ошибиться! Но мне хочется поддаться, да. Я всего лишь девушка, которой хочется ласки, хочется быть красивой и нужной в чьих-то глазах. Хочется чувствовать себя особенной, а не так, как говорил Ванька сегодня…Фриковатой!

Пусть для Чижова я такая, плевать. А вот для другого нет!

И я верю, что Марк не позволит себе лишнего, столько времени он достойно себя вел!

Это будет сюрприз! Ну так поедешь?

Да.

10. Лиза

Гул, стоящий в спортзале, оглушает, как только сворачиваю в прилегающую к нему рекреацию. Здесь уже целая толпа — не пройти. Кажется, что весь университет, и наш, и соперников, решил посмотреть на игру.

Секрет такой популярности баскетбола прост — ректор разрешает уходить с пар, чтобы поддержать команду, поэтому конечно основная масса студентов уверена, что грех не воспользоваться столь заманчивой возможностью.

Вот и я ушла с кафедры пораньше, а Чижов и вовсе не явился сегодня. И даже не предупредил!

И я сидела как на иголках битый час, вздрагивая каждый раз, как открывалась дверь, думая, что это Ваня, пока не решилась спросить у Пал Палыча, и тот недовольно пробурчал, что у Ивана Васильевича, видите ли, игра.

Я не то, чтобы ждала его… Нет! Упаси боже!

Но я сегодня оделась… немного по-другому. И косу более сложную заплела, и ресницы подкрасила, и блеск нанесла на губы. Конечно, я сделала все это для Марка, с которым согласилась погулять сразу после игры, но мне не терпелось посмотреть на реакцию Чижова — заметит или нет?

Вдруг заметит?

И заберет назад свое "фриковатая"!

Никак это несчастное слово не шло у меня из головы. Крепко задело.

И навязчиво хотелось теперь увидеть в угольных глазах Ивана не только снисходительную насмешку, сильно смахивающую на жалость, но и… Не знаю, что-то более для меня как для девушки лестное.

Пройдя по коридору, перед самым спортзалом сворачиваю в туалет, испытывая острую потребность посмотреть на себя в зеркало и проверить все ли в порядке. Оправляю длинную плиссированную юбку, проверяю пуговицы на белой шелковой блузке, сама дурея от своей смелости, что надела ее просто так, без кофты сверху, как обычно.

Пусть для других девочек это пустяк, а по мне шелк дико просвечивает. Я вижу намек на кружево своего бюстгальтера, а щеки розовым горят от одного осознания, что вижу это не только я.

И блузку, и красивое белье мне дарила мачеха. Тятя бы в ни жизнь не одобрил такое, но, благо, он по моим бельевым шкафам на лазит, а Снежана всегда говорит, что красивое белье — самый простой способ для женщины почувствовать уверенность в себе.

Вот только я не уверенность чувствую, а возбужденную дрожь. И глаза будто ярче светятся из-за этого, обрамленные черными накрашенными ресницами.

В туалет заходит толпа незнакомых девчонок, и я ретируюсь. Иду уже в зал. Здесь поначалу теряюсь, скамейки забиты пришедшими студентами, и я не сразу соображаю где свои.

Сориентироваться мне помогает Лида Тихая, моя одногруппница. Улыбнувшись, она машет со второго ряда трибун, приглашая присоединиться к ее компании.

— Шуйская! Ты тоже тут? Иди к нам! — не стесняясь никого, звонко кричит.

С Тихой мы не то, что дружим — для этого у нас слишком мало общих точек соприкосновения, но Лидин легкий, добродушный характер делает ее главной приятельницей буквально всех вокруг, в том числе и меня. Недаром у нее прозвище Душка, оно ей подходит.

Рядом с ней сидит Анжелика, ее лучшая подруга. Как всегда молча, без улыбки окидывает меня оценивающим взглядом. С Коршуновой у меня не очень ладится, она колючая и иногда заносчивая, но по сути человек неплохой, за все пять лет обучения мы ни разу не конфликтовали, просто мне немного неуютно в ее компании, вот и все.

Не всегда понимаю, когда Анжелика серьезно говорит, а когда с каменной миной шутит. Часто не улавливаю контекст, а Коршунова — любительница завуалированно кого-нибудь подколоть. В итоге все смеются, а я только глазами хлопаю. И это лишь подчеркивает тот факт, что росли мы в разной среде и мой культурный код не такой, как у остальных. Рядом с Анжеликой я часто это очень ярко ощущаю, хотя ничего особенного она для этого и не делает.

Но просто общаться это конечно не мешает. И уж тем более не мешает вместе наблюдать за матчем.

Махнув, иду к девчонкам.

— Привет! — сияет Лида дружелюбием, убирая сумку с соседнего пластикового стула.

— Привет, — отстраненно кивает Анжелика.

— Привет, — сажусь.

Перебрасываемся дежурными фразами о финальной консультации по ГОСам в понедельник, о том, что надо бы уже придумать, как на двадцать третье февраля парней поздравить, а сами то и дело косимся на площадку, где вот-вот начнется игра. Шум в зале постепенно стихает, сменяясь напряженным шепотком предвкушения. Из раздевалок выходят тренеры и игроки, появляются судьи.

Забыв, что говорила, смотрю на наших ребят, когда проходят мимо к своей скамейке. Сначала взгляд цепляется за идущего впереди рядом с тренером Линчука. Я уже привыкла, что за время всей игры он разве что пару раз подмигнет украдкой, поэтому сейчас испытываю настоящий шок, когда Марк вдруг поворачивает голову в мою сторону и, кивнув, открыто, чуть криво улыбается.

— Эм, это он тебе? — брови Лиды, сидящей рядом со мной, тоже взлетают вверх.

Краснею, поджимая губы. Не говорю ни да, ни нет,