Уральский следопыт, 1982-03 - Журнал «Уральский следопыт»

Когда дали тему сочинения, то у меня было такое ощущение, как будто я держу в руках волшебную палочку и не знаю, как ее употребить. Вот сижу и думаю, вспоминаю, что и когда я хотел сделать, но не смог, потому что не волшебник.

Иду как-то по улице. Жара неимоверная. Вот, думаю, хорошо бы, чтоб рядом, ящик с мороженым ехал или автомат с газированной водой.

Или, помню, в лагере, в спортивном, была очень трудная тренировка – темповый кросс на два часа. Бегу, бегу, бегу – уже сил нет, а до лагеря, в котором ждет прохладный душ и вкусный обед, еще пятнадцать километров. И думаю я: оказаться бы сейчас в лагере, а не корячиться здесь, по лесу, запинаясь за корни и пни.

Помню, в школе, на уроке иностранного языка, вызвали меня к доске, а я не знаю ничего. Ох, как мне тогда хотелось быть волшебником, чтобы в совершенстве владеть иностранным языком! Таких случаев в моей жизни очень много.

А как посидишь, подумаешь, держа в руках волшебную палочку, то что делать, сразу и не знаешь.

Ну зачем мне мороженое и пирожное, все равно больше десяти штук не съесть. Ну, сделал бы я так, что, не тренируясь, всех бы обогнал на соревнованиях. Тогда бы и спортом заниматься стало неинтересно. Потому что после труднейшей тренировки испытываешь к себе большое чувство уважения за то, что не отстал от других. А так, не тренируясь, прийти и всех победить? – не много чести.

Немецкий язык тоже надо самому учить, хоть это трудно и скучно. Себя преодолевать, заставлять добиваться цели – в этом смысл нормальной не волшебной жизни.

А если быть волшебником, то сделать то, что хотят все нормальные люди, – предотвратить войну. Еще бы я сделал так, чтобы люди не болели, то есть не ощущали физической боли. Еще хотел бы, чтобы средний возраст хороших людей был сто тридцать – сто сорок лет. Не хватило бы пищи людям? Но я ж волшебник! Я сделал бы так, чтоб в пищу можно было бы употреблять все: морскую воду, водоросли, кору деревьев, нефть, известняки…

Самое мое большое желание – коммунизм на всей планете.

Писать о личном не совсем хорошо, но если бы я был волшебником, то я сделал бы себя поэтом, художником и певцом. Чтобы весело шагать по просторам, чтобы рассказывать людям о родной земле.

Алексей ПУТИЛОВ».

Из жар-птицы жаркого не делают…

Разные желания посещают начинающего волшебника, в том числе и совсем не выдающиеся.

Иному, например, охота заиметь. такую «Волгу» (не реку Волгу, а «Волгу» – машину), чтобы в ней никогда не кончался бензин. Другой мечтает о миллионе. И хотя дальше приобретения джинсов «левис» и японской нейлоновой куртки фантазию развить не может, мечта остается устойчивой – «заиметь миллион». У третьего желание – заколдовать преподавателей, чтобы получать одни пятерки; у четвертого мечта скромная вовсе – пятерки необязательно, лишь бы никогда не вызывали к доске.

Немного таких желателей среди авторов наших сочинений, совсем немного – два-три на сотню, и это замечательно. Случались они во все времена, эти волшебники-эгоисты. Тут дело не в жадности даже, скорее – в единице измерения, в мере вещей… Точка отсчета: все – от себя. Немало еще их с острыми локотками – тех, кто все ценности и явления постигает через «а как это будет мне». И способности у них особенные – большое расчленять на составное: иначе им не охватить, не переварить – масштаб постижения не позволяет. Как в одном смешном мультфильме – помните? – «Сорок попугаев». Определить длину змеи попугай может только высчитав, сколько раз он, попугай, укладывается в ней, в змее; огромный живой мудрый змий – это всего лишь сорок попугаев в переводе на попугайную метрическую систему.

Собрание сочинений Толстого для таких – это красивая деталь интерьера…

Озеро – место, где рыба.

Незнакомый город – возможности промтоварных магазинов…

Не будем слишком строги – каждому свое.

Кто ищет жар-птицу, чтобы познать неведомое, а кто – чтобы ее зажарить. Для одного волшебная палочка – ключ к счастью всего человечества, другой употребит ее на лучину – растопить персональную печку.

Словом, как сказал поэт, хотя и по другому поводу, «некоторые употребляют штык, чтоб им в зубах ковырять…»

Иному дай хоть десять ковров-самолетов, он все десять повесит на стены.

Среди семнадцатилетних таких немного. Волшебники восьмидесятых готовы направить свои сверхъестественные возможности только на высокие цели.

Им, стоящим на пороге выпуска, было, конечно, не до абстрактных размышлений, но коль скоро в руках волшебная палочка, то

Можно попробовать

«В прошлом я мечтал о многом. Теперь, хотя по-прежнему люблю сказки, мне, по правде, не очень охота стать волшебником. Но можно попробовать.

Итак, первое желание – хочу стать киноактером, эта профессия по мне, я не люблю повседневность, а тут каждый день открывается по-новому. Все равно что стать сказочником. Каждая роль – новая личность, я бы каждый раз был разный, значит, на самом деле волшебником.

Вторым я бы пожелал, чтобы не было войны. Потому что хоть какие желания ни придумывай, а если начнется война, то никакие волшебства не помогут.

Так как третье желание последнее, я бы его оставил на конец жизни, Чтобы, когда умирать, то сделал бы так, чтобы стать молодым снова.

И. МАТВЕЕВ».

«Хорошо: стать волшебником!

Какие неограниченные возможности, можно сделать, что хочешь: изменить весь мир, приблизить вселенную… Многое зависит от человека, на долю которого выпадет счастье стать волшебником».

«Вселенная таит много загадок: летающие тарелки, радиосигналы из Космоса, внеземные цивилизации. Что это: явь или сон? Вот как раз для ответа на эти вопросы я использовал бы волшебное желание».

«Волшебник может все! Создавать и разрушать. Даже бог, по библии, создал этот мир, благодаря своей волшебной силе. Я простой землянин, к тому же атеист. Я не хочу создавать какой-то новый мир, а хочу сделать счастливым тот, который есть».

Да, когда у тебя в руках волшебная палочка, можно сделать все. Впрочем,

«Обойдемся без палочек!»

Так считают некоторые.

Один любитель парадоксов сказал: люди, напридумывавшие разные изобретения для облегчения труда. все эти маги-чародеи мысли и промысла просто были… лентяями. Не хотелось им ломаться, шалеть на изнурительном трудообразии, вот они и наизобретали себе в облегчение