Уральский следопыт, 1982-03 - Журнал «Уральский следопыт»

– Мы показали вам это оружие и научим с ним обращаться. Это очень легко. Каждый из вас потом сумеет сделать для себя самострел.

– Когда племя роботов хочет идти? – спросил старший из послов.

– Мы спешим, – ответил Ухето. – Мы уйдем навсегда из ваших владений и покончим с враждой.

– Но куда вы пойдете?

– Туда, где рождается Тохо.

Решено было прямо не говорить Ованго о корабле, так как он, хотя и находился далеко от святилища, все же мог быть предметом культа, а это осложнило бы переговоры.

– В той стороне живут другие племена, и вам придется воевать с ними, – предупредил старший посол.

– Мы уйдем в страну своих предков. Нам предстоит далекий путь, и мы готовы к испытаниям.

– Ованго пропустят вас, если совет вождей так решит. Мы должны показать им ваше оружие.

Ухето вручил послам самострел и десятка два стрел. Октавус еще раз показал, как с ним обращаться, и спросил:

– Когда же надо ждать ответ?

– Когда Тохо родится в седьмой раз, мы дадим вам сигнал.

С хорошими вестями вернулись Ухето и Октавус на базу. Никто не сомневался, что совет вождей примет предложением слишком велико было желание Ованго овладеть новым оружием, которое явно пришлось по душе дикарям. И роботы стали готовиться к походу. На всякий случай решили идти налегке, оставив на базе все установки, приборы и оборудование.

Накануне условленного дня роботы пришли к реке. Рано утром, едва лишь Тохо позолотил своими лучами каменистые гряды далеких холмов, три столба дыма известили о приближении посольства Ованго. На сей раз послы явились с большим войском, но, увидев перед собой жалкую кучку роботов, остановились и стали совещаться. В конце концов войско разделилось, и большая его часть повернула обратно. Вслед за этим послы переправились через реку. Они передали, что совет вождей согласился пропустить роботов, если те не будут нарушать договора. Но неожиданно посол с костяными палочками в ушах спросил:

– Разве остальные роботы не желают уйти в страну предков?

Наивная хитрость посла лишь позабавила Ухе-то, и он ответил:

– Это все наше племя. Мы пережили трудные времена, и нас осталось мало.

Обговорив все условия и поклявшись свято их соблюдать, роботы отправились в путь. Вновь Октавус шел знакомой дорогой, и в его памяти всплывали подробности первого похода. Он пояснял- своим спутникам, где столкнулся со стадом обезумевших животных, едва не растоптавших его, где переждал опасность, показал место ожесточенной схватки Ованго с быками и указал наконец на далекий холм, с которого увидел остроконечный корпус корабля.

Когда подошли к подножию холма, всех охватило возбуждение. Роботы с нетерпением ждали минуты, когда взору их откроется ослепительно сверкающая громадная машина, для которой не существует пределов и препятствий и над которой не властно время. Надеясь, что эта машина круто и бесповоротно изменит их судьбу, и в то же время невольно затаив долю сомнения, они еще ничего не знали о космосе, и им казалось, что корабль унесет их в какую-то светлую, радужную стихию, где не надо думать о насущных заботах и тяготах, где царит вечный покой и вечная радость.

И вот, едва они взошли на вершину холма, Мамбуса воскликнул в восторге:

– Корабль! Он блестит, как новый!

Диск Тохо уже клонился к закату, и корабль пламенел в алом зареве. Его корпус, казалось, был сделай из огненной меди.

– Он огромен, как скала! – произнес Яна-то. – И сияет ярче Тохо!

Видя великое ликование своих спутников, Ованго решили, что таинственная башня, которую они считали творением небесных богов, священна для роботов. Сами они тоже не были к ней равнодушны, но их чувства имели противоположный характер. Башня была для них воплощением непонятной силы, злой и враждебной. Благодаря яркому блеску корпуса у них укоренилось представление, что тот, кто взглянет открыто на корабль, лишится зрения. И хотя корабль царил над окрестными холмами и святилищем, они предпочитали держаться подальше от него. Лишь один раз в году, в самую темную ночь, они приходили к нему и приносили дары.

Корабль всегда оставался для них загадкой, множество легенд рассказывалось о нем, В одних говорилось, что в древние времена в башне жили люди неба, существа добрые и безвредные, но потом там поселились злые духи, и с тех пор башня стала проклятием для Ованго. Другие легенды прямо связывали роботов с башней. Будто бы те поклялись ей, а после их изгнания боги прогневались на Ованго и не позволяли смотреть на башню,

Теперь они, конечно, вспомнили эту легенду, но ни мудрый Ро, ни Ухето не подозревали насколько она упростила дело. Когда роботы сказали, что хотят подойти к кораблю и провести около него ночь, Ованго восприняли это как должное и дали согласие. Лишь небольшой отряд наиболее отважных воинов сопровождал роботов, но и они не рискнули приблизиться к кораблю и остановились на ночлег в отдалении. Ованго поставили единственное условие – чтобы роботы покинули это место до рассвета.

Наступила решительная минута. Если не удастся проникнуть на корабль, все надежды рухнут. Ованго уже не разрешат вернуться на базу – придется пробиваться с боем.,. Однако Ро был спокоен. Он сразу заметил, что грузовые и пассажирские люки задраены наглухо, а это ясно указывало, что Ованго не сумели проникнуть внутрь, С тех пор, как к вождю вернулась память, ему стали известны все тайны корабля. Для него не представляло труда открыть люки, оснащенные системой электронных запоров. Собственно, в корпусе каждого робота были вмонтированы особые микродатчики, посредством которых электронные сторожа узнавали своих. Но никто, кроме Ро, об этом не догадывался. Вождь же ждал подходящего момента – когда в стане Ованго успокоятся.

А там ничего не подозревали. Расположившись у костров, воины готовили себе ужин. Ованго было не столь уж много: они не боялись роботов, ибо в любой момент могли рассчитывать на помощь. К тому же обе стороны связали себя клятвой, и нарушителя ждала кара богов, именем которых они клялись. У воинов Ованго было превосходное настроение. Еще два дневных перехода – и роботы покинут их владения. Одним врагом станет меньше. Кроме того, их племя получит новое оружие, способное поражать на большом расстоянии, а это сулит неизмеримые выгоды и на войне, и на охоте.

Между тем Ро пришел к убеждению, что пора действовать. Он приблизился к одной из опорных штанг, на которых стоял карабль, и стал производить манипуляции, загадочные для непосвященных. Роботы сгрудились около него и терпеливо ждали. Казалось, он колдовал на манер жрецов