Единое целое - Наталья Анатольевна Захарова
навскидку можно было дать минимум сто лет! Обычные люди спокойно доживают до ста
двадцати! Он, учитывая Силу и знания, должен был прожить две сотни лет. Минимум. А
сейчас… Оби-Ван нахмурился, анализируя своѐ отношение к жизни. Чем дальше, тем
больше он забывает о нуждах тела. Он ведь призрак… но его сын — нет! А значит, проблему требуется решать. Срочно. — Ты прав, Баки, — решительно посмотрел он на
внимательно наблюдающего за ним сына. — Требуется экипаж. Такой, который не будет
создавать проблем и не попытается банально спереть корабль. — И где такой взять? — с
сомнением сморщил нос Баки. — Регион Экспансии, — пояснил Оби-Ван. — Я знаю, что
уцелевшие клоны бежали именно туда. — Ты уверен в их лояльности? — прищурился
Баки и зажевал последний батончик. — Уверен, — твѐрдо ответил Оби-Ван. Баки
потянулся, как ленивый разоспавшийся кот, и вскочил на ноги. — Ну тогда двинули за
ними. Показывай, куда лететь. Баки привычно устроился в капитанском кресле и
сосредоточился. Сила, его и Оби-Вана, смешалась и растеклась по огромному кораблю, заполняя его до последней заклѐпки. Двигатели взревели, на экранах замелькали
координаты, они набрали скорость — и звѐзды смазались, когда «Лусанкия» скользнула в
гиперпространство. Баки улыбался: непередаваемое чувство — управлять таким
кораблѐм. Регион Экспансии был огромен, и искать там конкретную планету или спутник
можно было до морковкина заговенья, как говорил когда-то Лукин, но Оби-Ван задал
точные координаты прыжка, так что из гипера «Лусанкия» вышла на высокой орбите
планеты, из космоса выглядевшей синей и зелѐной. — Почти как Земля… — протянул
Баки. — Только синего больше и полярных шапок нет. — Сектор Практа, система Нексер, планета Джуб, — коротко сообщил Оби-Ван, разглядывая планету со странным
выражением лица. — Климат неплохой, коренных жителей нет. А пришлые… они
называют планету Брат. Vod на мандалорском. — Ты им доверяешь? — тихо спросил
Баки. — После Чистки, после… всего. Оби-Ван долго молчал, смотря сквозь обзорный
экран. — Они были как дроиды, — неожиданно начал он. — Вот они светятся в Силе, каждый — индивидуальность, и вдруг их словно стѐрли. Выключили. Не они стреляли
мне в спину и убивали моих братьев и сестѐр. Это был Палпатин. Его воля и Сила. И это
был Энакин. Их — Палпатина, Энакина и тех, кто добровольно, понимая, что делает, шѐл
на это, я могу обвинять. Клонов? Нет. Они послужили орудиями и, когда нужда в них
отпала, ситхи живо списали их и выкинули, сломав. Я нашѐл ответ относительно недавно.
Чип в мозгу. — И никто не обнаружил? — усомнился Баки. — Невозможно было
обнаружить, — вздохнул Оби-Ван. — Он был органическим, плюс расположен так, что
невозможно достать, не убив, плюс находился в неактивном состоянии, плюс… — А
сейчас как? — Эта дрянь начала разлагаться уже через пять лет после активации, —
хмыкнул Оби-Ван. — Органика. Ситх всѐ просчитал. Клонам на Камино так промывали
мозги, что они буквально созданы для джедаев, что, когда чип ломался, девяносто пять
процентов клонов кончали жизнь самоубийством, не выдержав осознания того, что они
натворили. Остальные? Гибли, пытались вредить, пытались влиться в Восстание. Вот
только доверять им никто не собирался, прав они не имели и не имеют… Выжила горстка.
— Как всѐ знакомо… — процедил Баки сквозь стиснутые зубы. — Что мы будем с этим
делать? Я так оставлять их не намерен, но и в том, как привести их в себя, ни хрена не
понимаю. С собой-то до конца не справился. — Им просто надо дать опору, — прошептал
Оби-Ван. — Цель. Смысл. Дать понять, что они не виноваты. Сказать об этом. И, Баки…
Ты ни в чѐм не виноват. Виноваты те, кто делал из тебя вещь. Они. Не ты. — Спасибо, —
пробормотал Баки, отводя взгляд. — Я… Спасибо. — Им надо услышать, что их генералы
их не винят, — скорбно вздохнул Оби-Ван. — Я им скажу. — Они услышат? — Да.
«Лусанкия» висела над планетой, и Баки просто чувствовал панику, ужас и отчаянное
желание дать отпор, доносящиеся сквозь Силу. Он сел в катер и помчался вниз, и жалкая
планетарная оборона не смогла его остановить: бешеные перегрузки, полѐт, сходу
выдавший, что за штурвалом Одарѐнный… Катер приземлился прямо на главную
площадь, на которую высыпали жители: поголовно в доспехах, пусть и старых, с
оружием… Первым по трапу спустился Оби-Ван, сияя нестерпимым голубовато-белым
светом, и поселение накрыла жуткая мертвенная тишина. Один из клонов, хромая, вышел
вперѐд, содрал с себя шлем и рухнул на колени. — Генерал, — выдохнул он, умоляюще
протянув пустые руки. — Генерал Кеноби! — Здравствуй, Коди, — тепло улыбнулся
призрак. — Рад тебя видеть. Он опустился на колени рядом с пожирающим его безумным
взглядом клоном, обнял, и тот буквально завыл, трясясь. Баки смотрел на эту сцену с
трапа. И молчал. Клоны собрались вокруг Оби-Вана, и каждый старался коснуться его.
Почти все они плакали. Но слѐзы — это хорошо. Это правильно. Со слезами легче. Сам
Баки не замечал, но по его лицу тоже текли тихие слѐзы.
Слова Оби-Вана что-то стронули в нѐм, и теперь со слезами из него словно выходил тот
стылый ужас, что сопровождал его годами. Становилось… легче. Баки прекрасно отдавал
себе отчѐт в том, что он не станет тем легкомысленным красавчиком из Бруклина. В конце
концов, Кулаком Гидры он пробыл куда дольше, чем гражданским. Но винить себя за
прошлое Баки не собирался. Хватит. Он услышал от отца — а Оби-Вана он совершенно
неожиданно начал воспринимать именно так — что тот его ни в чѐм не обвиняет. Именно
то, чего он не дождался там, в той реальности. Клоны не могли прийти в себя долго. Они
плакали, каждый старался коснуться Оби-Вана, убедиться, что пусть и призрак, он им не
мерещится. Кеноби их утешал, заверял, что не держит зла, что они не виноваты, что он
скучал, что сделал всѐ, чтобы восстановить справедливость, что… Увидев, что клоны не в
силах сдвинуться с места, он вздохнул и позвал Баки. — Коди, господа… Знакомьтесь, мой сын. Люк Кеноби. Они в едином порыве повернулись, уставившись на спустившегося
по трапу Баки. — Точно Кеноби, — первым сказал Коди. — Рад знакомству. Вы… Вы же
к нам по делу? — По делу, — кивнул Баки. — Мы угнали «Лусанкию», но управлять
