Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

нем в последнюю минуту не узнали англичане и тем более не узнали арабы. С утра курьеры метались в спешке по всей Палестине, вручая уведомления членам руководства завтрашнего государства, и те, бросив все дела, стремглав неслись в музей на историческое собрание. Не очень смешным, но очень популярным израильским анекдотом, который был чистой правдой, является история о том, как на церемонию объявления декларации о независимости еврейского государства забыли привезти саму декларацию о независимости. Ее печатали в офисе Еврейского национального фонда в самый последний момент, поскольку спорили о ее содержании также до самого последнего момента. Когда в конце концов документ был готов, то ответственный за него секретарь фонда обнаружил, что все уже уехали на собрание и во дворе не осталось ни одной машины. В панике, до начала церемонии оставалось совсем мало времени, он выскакивает на улицу и бросается под колеса первой проходящей машины, объясняя водителю, что у него в руках за документ и что его надо срочно везти в музей. Не проехали они и нескольких минут, как их останавливает полицейский за нарушение правил дорожного движения. Теперь уже вдвоем, секретарь и водитель, лихорадочно объясняют полицейскому, что у них за документ и куда они сильно опаздывают. Собрание должно было начаться в 16:00, обезумевший от всего с ним случившегося секретарь ввалился в музей с текстом декларации в 15:59. Состояние руководства мирового сионизма, которое после стольких лет борьбы и двух тысяч лет бродяжничества бездомного еврейского народа по миру за одну минуту до объявления о создании государства Израиль потеряло декларацию о независимости, описать сложно. Однако несмотря на всю такую кажущуюся незамысловатость и простоту будущего израильского государственного аппарата в день объявления своей независимости, это была слаженно работающая правительственная машина, отлично знающая, куда она собиралась ехать.

Бен-Гурион зачитывает декларацию о независимости государства Израиль 14 мая 1948 г. в художественном музее Тель-Авива.

К 15 мая 1948 года израильтяне в принципе уже одержали победу в Гражданской войне над своими вчерашними соотечественниками-арабами. Ополчение муфтия Хусейни было разгромлено, а точнее, по большей части вместе с семьями бежало на восток, где над Палестиной распростерлась тень короля Трансиордании Абдаллы. Однако теперь Израилю предстояло более сложное военное противостояние – с соседними арабскими государствами, в котором иметь дело предстояло не с ополченцами Хусейни, вооруженными винтовками крестьянами, не ходившими воевать дальше околицы своей деревни, а война предстояла с частями регулярной армии, причем нескольких противников одновременно. У противника имелись авиация, артиллерия, бронетехника. Ничего этого у Израиля 15 мая 1948 года не имелось: ни танков, ни пушек, ни самолетов. Западные историки написали огромное количество литературы, а кинематографисты сняли не один фильм об этом эпическом столкновении Давида и Голиафа. Пятьдесят миллионов арабов напали на 600 тысяч беззащитных, потому как безоружных, евреев – таковым на протяжении многих лет был главный лейтмотив израильской идеологии и историографии, так считали в большинстве стран мира. Причем, с одной стороны, это чистая правда, но, с другой, имеется ряд нюансов, которые в действительности меняют Давида местами с Голиафом. О них, об этих нюансах, и пойдет ниже речь. Для простоты объяснения начать, пожалуй, стоит с описания событий на северном фронте, где наступала сирийская армия. Получившая независимость лишь двумя годами ранее, Сирийская республика представляла собой полуколониальное, марионеточное, крайне нестабильное государство, армия которого пребывала все еще в состоянии формирования. Планировалось, что сирийские вооруженные силы будут приблизительно размером в одну дивизию, но к началу войны сформировать удалось только две бригады, причем одна бригада была недоукомплектована. Это затем, после победы в Сирии, Египте, Ираке арабского социализма, в этих и других ближневосточных странах стали создавать мощные вооруженные силы, численный состав и вооружение которых превышали многие армии европейских стран. Тогда же, после окончания Второй мировой войны, Запад намеренно держал арабские вооруженные силы в эмбрионном состоянии, чтобы легче было бывшие колонии контролировать. В таком вот зачаточном состоянии и находилась весной 1948 года сирийская армия. На войну против Израиля отправить Дамаск смог только одну бригаду – Первую пехотную. Вторая бригада, недоукомплектованная, осталась в резерве. Сирийское наступление проходило на фронте шириной в несколько километров, на южном берегу озера Кинерет, где располагалось полдюжины кибуцев. А что еще можно было ожидать от воинского соединения численностью 2 тысячи солдат и офицеров – именно столько насчитывалось в Первой пехотной бригаде. Официально бригада была даже усиленной, ей были приданы бронетанковый и артиллерийский батальоны, но все это было больше фикцией на бумаге, нежели реальной военной силой. Приданные танки были французскими танкетками Renault R-35 начала 30-х гг., которые можно было пробить насквозь из противотанкового ружья. Сирийская армия четыре дня вела активные наступательные действия, пытаясь захватить приграничные кибуцы. Ничего серьезного из этого, однако, не вышло. Израильские историки пишут о том, как отважные кибуцники чуть ли не голыми руками остановили вражеские танки, о том, как 70 героев, вооруженные одними винтовками, отбивали атаки целого сирийского батальона в одном кибуце, 80 других героев отбивали атаки еще одного батальона в другом кибуце, о том как они сжигали вражеские танки бутылками с горючей смесью, что регулярных израильских войск на тот момент на фронте было меньше роты и т. д. и т. п. Затем, 18 мая, командовать сражением на озере Кинерет присылают Моше Даяна, он родился и вырос в одном из кибуцев, за который шли бои с сирийцами. Ему выделили одну роту регулярных войск, одну роту подростков из сионистской организации, занимающейся подготовкой призывников, и еще роту сельских ополченцев из Нижней Галилеи. Но главное, Моше Даяну отдали всю имеющуюся на то время в израильских вооруженных силах артиллерию. Это были четыре французских горных пушки 65-го калибра 1906 года изготовления без прицелов, из которых никто не умел стрелять. Звали эти пушки нежно – «Наполеончик», – но в военном смысле это было оружие неандертальцев. С этим пестрым войском и засевшими в кибуцах сионистами Моше Даян дал сирийской армии 20 мая 1948 года девятичасовой бой, после которого она отступила на исходные позиции, после чего война с Сирией де-факто закончилась. Так гласит израильский военно-патриотический эпос, такой героический эпос имеется на Ближнем Востоке у каждой страны с непростой историей. А как же все произошло на самом деле?

Сирийский танк Renault R-35 (памятник), подбитый кибуцниками на озере Кинерет весной 1948 года.

Израильские историки в один голос утверждают, что их солдаты сражались героически, смело и умело, а потому и смогли победить превосходящие