Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

подзаработать на беженцах, продавая им визы. Господин Рузвельт логично тогда полагал, что евреи, доехавшие до Гватемалы, доберутся со временем и до США, а они все коммунисты, и коммунисты ему в Америке не нужны. Теперь же его неожиданно так сильно волновала судьба убитого еврейского народа, что он, будучи в очень плохом состоянии здоровья, преодолел полмира только для того, чтобы убедить саудовского короля пустить выживших евреев в Палестину. Ибн-Сауд, человек очень мудрый, кстати, в этом разговоре расколол блеф Рузвельта, не самым, конечно, тактичным образом, но самым, пожалуй, честным утверждением, при тех обстоятельствах возможным. После всех описаний горя еврейского народа от рук германских нацистов, перечисленных американским президентом, король сказал следующее: «Арабы ведь не причиняли евреям никакого зла, это сделали немцы. Так почему бы вам не забрать у Германии, скажем, Рейнскую область, и не отдать ее евреям для создания там их национального очага». Скрытый королевский намек заключался в другом: почему бы Соединенным Штатам самим было не принять всех беженцев, которые и без того так много пережили, а не сваливать их посреди нищей Палестины в пустыне среди враждебно настроенных мусульман. Не мог же господин Рузвельт сказать Ибн-Сауду, что американская номенклатура считала евреев коммунистами, а коммунистам в США не место. Вся эта демагогия касаемо того, куда отправить переживших Холокост евреев, была в действительности для президента Рузвельта не больше чем ширмой для истории, которой он намеревался прикрыть главный вопрос, ради которого преодолел половину планеты, будучи уже практически одной ногой в могиле. Президент США умрет через два месяца после встречи с Ибн-Саудом. Его здоровье тогда, зимой 1945 года, было настолько плохим, что это было сразу заметно по его внешнему виду. Когда Сталин увидел Рузвельта в первый день работы Ялтинской конференции, 4 февраля, то сразу потребовал от советской разведки данные на вице-президента Трумэна, логично заключив, что в следующий раз встречаться ему придется уже с ним, а не с Рузвельтом.

Главным вопросом, который президент США хотел обсудить с королем Саудовской Аравии, была, естественно, нефть, а историю с еврейскими беженцами американская номенклатура придумала, чтобы прикрыть свою реальную политику своими нереальными «либеральными» ценностями, о которых в Вашингтоне всегда говорят, но которые никогда не претворяют. Два умудренных жизнью, одинаково тяжело больных политических патриарха встретились, чтобы заключить «сделку века», так нужную их странам. Для Ибн-Сауда, который еле к тому времени ходил, страдая от артрита и множественных ранений, полученных в бурной молодости, эта поездка была также довольно трудной. Он вообще впервые покинул пределы своего королевства, да еще отправился в путь морем – этот великий сын великой пустыни. Ибн-Сауд всю свою сознательную жизнь путешествовал только по Аравийской пустыне, на верблюдах, в караване, со свитой и шатрами. В его пустыне было где развернуться, она была больше Западной Европы по площади. Ему никогда ранее не требовалось никуда с Аравийского полуострова уезжать, потому как у него никогда ранее не было никаких дел за пределами полуострова. Если бы не нефть, то ехать ему так, вероятно, никуда и не понадобилось бы, но история распорядилась иначе. Нужная искра проскользнула между двумя больными стариками, Ибн-Саудом и Рузвельтом, буквально в первый момент их рандеву. Зажег ее, кстати, король, что указывает на то, каким он был опытным политическим деятелем, что смог так молниеносно расположить к себе президента великой Америки, тому, правда, эти отношения также были крайне важны. Ибн-Сауд, увидев Рузвельта в инвалидной коляске, с восторгом стал ее рассматривать и сказал, что если бы у него только была такая, то он бы летал, а так с трудом передвигает больные ноги. Рузвельт мгновенно подхватил свою роль в этой, такой простой, но такой сложной мизансцене, начатой Ибн-Саудом, и тут же подарил королю свою запасную коляску, стоявшую неподалеку, в которую тот с наигранным удовольствием тут же и погрузился. Так начались, на двух инвалидных колясках, их переговоры о судьбе мировой нефти. В отличие от еврейского вопроса, никаких разногласий в нефтяном вопросе у двух сторон не обнаружилось. Они были крайне нужны друг другу, а потому формула взаимовыгодного сотрудничества, действующая по сегодняшний день, была с легкостью выработана на борту американского крейсера за несколько часов переговоров. Саудовская Аравия отдавала свою нефть, всю без исключения, в американское управление, англичане, настойчиво стучащие в саудовские двери за своей долей черного золота, получали от ворот поворот. Таким образом, королевство переходило из зоны британского влияния в зону американского влияния, первый такой переход на Ближнем Востоке, что было, естественно, большим ударом для Лондона и служило, с английской точки зрения, дурным примером для других стран региона. Союзники так не поступают, но конкуренты вполне позволить себе такое могут. Кем Великобритания и Соединенные Штаты были по отношению друг к другу больше, союзниками или конкурентами – остается вопросом настолько сложным, что обе стороны стараются его не поднимать. Однако стоит заметить, что всего за одно десятилетие с небольшим после окончания Второй мировой войны Вашингтон полностью вытеснил Лондон с Ближнего Востока, оставив последний лишь на некоторых второстепенных ролях. В обмен на нефть, самую большую и дешевую в мире, Саудовская Аравия получала от США гарантии безопасности. Речь идет не только об оружии и военных базах, которые Вашингтон обязался предоставить королевству, нет, речь шла о таких гарантиях безопасности, которые США не предоставляли больше ни одной стране мира, потому как ни одна страна в мире не имела такого количества такой легкодоступной нефти, как Саудовская Аравия. Страна в огромной пустыне, ранее никого в принципе не интересовавшая, стала главной бензоколонкой Соединенных Штатов, защищать которую Вашингтон намеревался, как будто страна эта была одним из собственных штатов Америки, причем самым большим и важным, хотя и располагался он на другом конце света.

Король Ибн-Сауд и президент Рузвельт расстались, глубоко впечатленные друг другом и неимоверно довольные достигнутым соглашением. Они обменялись множеством подарков. Король увез с собой президентскую инвалидную коляску, ставшую затем в королевстве чуть ли не самой большой знаменитостью. Хотя Рузвельт подарил, среди прочего, Ибн-Сауду еще и самолет «Дуглас», именно это инвалидное средство передвижения король уважал до конца своей жизни, как никакое иное, хотя затем в его владении были самые дорогие машины на планете. «А ну-ка приведите мне моего Коня», любил он говаривать, когда пребывал в хорошем настроении. «Конем» он называл инвалидную коляску Рузвельта. Причем использовать по назначению он ее не мог, она была для него слишком маленькой, ведь Ибн-Сауд был огромного двухметрового роста, но вот посидеть в кругу придворной свиты у него в