Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов
Чернила для книг делали из чернильного ореха и сажи, смешанных с яичным белком, камедью, медом, сахаром, индиго, хной и другими ингредиентами. Потом их ароматизировали мускусом, розовой водой и шафраном.
Книг в империи ислама насчитывались миллионы. Сейчас в мире известно около шестисот тысяч арабских рукописных книг, включающих больше ста тысяч произведений.
Школа и учеба
В первые два столетия в халифате не было никаких учебных заведений. Исключения составляли киттаб – начальные школы, где учили читать и писать по-арабски. При Аббасидах в мечетях появились религиозные кружки, где преподавали богословие: Коран, хадисы, калам (теологию) и мусульманское право – фикх. Но очень часто вся школьная программа сводилась к заучиванию Корана наизусть.
Чтобы получить светские знания, арабам приходилось обращаться к частным учителям. Процесс обучения состоял в переписывании или заучивании одного или нескольких трудов у того или иного учителя. Ученик должен был знать книгу досконально, чтобы получить так называемую иджазу – право передавать ее другим. Чем известней был учитель, тем авторитетней выданная им иджаза. Передавались права не только на отдельные книги, но и на собрания сочинений одного автора и даже на целые библиотеки.
Обычно студенты не довольствовались одной иджазой, а старались получить их как можно больше, обращаясь к другим учителям, насколько позволяли их средства и в зависимости от своих амбиций. Несколько качественных иджаз служили хорошей рекомендацией для поступления на службу и начала новой карьеры. Переходя от одного учителя к другому, ученик собирал личную коллекцию иджаз, где нити разных традиций переплетались в неповторимый узор, отражавший его собственный путь к знанию. Со временем это превратилось в новый литературный жанр: самые интересные иджазы выпускались отдельными книгами, на которые находились свои ценители и знатоки.
Бакалавр. По-арабски право передачи знаний от учителя звучало как «би-хакк ал-ривайа», отсюда появилось слово бакалавр.
Частное обучение велось на улицах, базарах, в частных домах, но прежде всего в тех же мечетях, пустовавших между временем молитвы. Во время уроков учителя сидели в мечети спиной к колонне, а ученики собирались вокруг него в кружок. Некоторые учителя сидели у одной и той же колонны по пятьдесят лет и больше. Если зал был большим, а народу собиралось много, специальный помощник передавал слова преподавателя тем, кто сидел далеко и не мог его слышать. Когда кто-то намеренно устраивался в сторонке или поворачивался спиной, ему кричали: «Повернись лицом к собранию»!
Во время лекций ученики ставили перед собой чернильницы, которыми в случае недовольства могли забрасывать лектора (такой участи подвергся, например, историк ат-Табари). Занятия состояли в основном из записывания под диктовку, хотя иногда допускались вопросы и дискуссии. Сохранилась зарисовка того времени, когда преподаватель, наслушавшись бестолковых вопросов учеников, бежит из мечети, прихватив свои сандалии и восклицая: «Откуда нагнали ко мне этих скотов?» Во время занятий кто-нибудь мог подойти и бросить в круг записку с просьбой помолиться за страждущего или больного; тогда учитель подбирал записку и читал молитву, а ученики хором подхватывали «Велик Аллах». После смерти учителя ученики в знак горя разбивали свои чернильницы, ломали каламы и бродили, стеная, по городу.
Арабы начинали учиться в разном возрасте, обычно с одиннадцати лет, но некоторые учителя допускали к занятиям только тех, у кого уже росла борода. Одному ученику, чтобы приходить на уроки, приходилось наклеивать фальшивую бороду.
За преподавание учителя брали деньги, но не всегда: более благочестивым считалось обучать Корану и хадисам бесплатно. Ученик после такой даровой лекции говорил: «Да вознаградит тебя Аллах!» – а учитель отвечал: «Да сделает тебе Аллах это на пользу». Такие преподаватели-бессребреники подрабатывали на жизнь переписыванием или торговали на базаре. Некоторые соглашались принимать от учеников только еду.
К школьным учителям в целом относились пренебрежительно, существовала даже поговорка: «Глуп как школьный учитель». Говорили, что в школьные учителя идут только из трусости перед войной. Больше получали и имели лучшую репутацию домашние преподаватели у вельмож и богачей: домашнее образование всегда ценилось дорого.
В XI веке, при Великих Сельджуках, появились государственные школы с официальным «сертифицированным» преподавателем – медресе. Слово «медресе» буквально значит «место для учения». Эти заведения представляли собой не столько школы, сколько библиотеки с помещениями для работы, дискуссий и учебы. Учащиеся жили здесь в отдельных кельях, а слушать лекции ходили в аудитории. Самые ранние медресе возникли на Востоке: в Бухаре, Газне, Нишапуре, – и только потом в самом Багдаде. Но именно багдадское медресе ан-Низамийа (названное так в честь сельджукского вазира Низам аль-Мулка) стало образцом для всех последующих. В одном из его зданий располагалась знаменитая библиотека, «Дом мудрости», фонд которой составляли коллекции многих халифов и ученых, в том числе самого Низам аль-Мулка и великого историка ат-Табари. В состав медресе чаще всего входила и мечеть. Эти заведения быстро распространились по всей сельджукской империи, а потом и по всему мусульманскому востоку.
В отличие от христианской Европы, в исламских государствах царила почти полная грамотность.
Глава 3. Как они жили
3.1. Город и деревня
Новые урбанисты
В эпоху великих завоеваний арабы избегали селиться в городах. Захватив очередную метрополию, они ее тут же покидали и устраивались жить по соседству в военных лагерях, прямо посреди пустыни. Городская среда был для кочевников враждебной и чужой, а слишком мягкий и удобный быт угрожал их военной дисциплине. Да и сами они не стремились смешиваться с местным населением, от которого требовались только послушание и дань.
Однако не прошло и ста лет, как арабы превратились в нацию закоренелых горожан. Во времена первых Аббасидов в халифате уже вовсю кипела строительная лихорадка. С помощью византийских и персидских архитекторов арабы возводили великолепные здания, по размерам и качеству не уступавшие константинопольским. Самым неутомимым строителем был аль-Мутаввакиль. Историки подсчитали, что за время своего царствования он построил 22 дворца, потратив на них больше 200 миллионов дирхемов. Но он не ограничился отдельными домами и основал новый грандиозный город, где один только халифский дворец тянулся вдоль реки на целый километр. «Теперь я знаю, что я царь, – говорил он, – потому что построил город, в котором могу жить». Действительно, халиф не был халифом, если не возвел для себя новую столицу, а то и две: этим
