Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов
Бадана. Зубейда, мать аль-Мамуна, подарила невесте золотой поднос с тысячью жемчужин и драгоценную безрукавку, усыпанную рубинами, так называемую «бадану Омейядов». Это роскошный наряд переходил из поколения в поколение в Омейядской династии, а потом, как священная реликвия, достался Аббасидам.
Наложницы
Поскольку наложницы были рабынями, а ислам запрещал обращать в рабство мусульман, в гарем халифа попадали в основном иноземки. Персиянки ценились за свою знатность, берберки – за страстность и искусность в любви, византийки – за аристократизм и утонченность. Иногда в наложницы попадали дочери бедняков, добровольно продававших их в гарем, если у них были подходящие данные.
Все это приводило к тому, что дети халифов, включая и наследников престола, оказывались детьми рабынь. Матерью аль-Мансура была берберка из Северной Африки, матерью аль-Мамуна – персиянка из Средней Азии. Позже стали особенно популярны византийки, давшие халифату таких правителей, как аль-Васик, аль-Мунтасир, аль-Мухтади и аль-Мутадид. Были и славянки из Восточной Европы, например, мать аль-Мустаина по имени Мухарик. Все они разбавляли арабскую кровь Аббасидов, поэтому многие из них были арабами в лучшем случае наполовину.
От наложниц требовались красота, красивый голос, способности к пению, утонченность, образованность, остроумие, умение вести беседу и слагать стихи. Они должны были являть собой воплощение культуры и одновременно сексуальной привлекательности. Попасть в гарем халифа считалось удачей, лучшей карьерой для женщины, не имевшей возможности выразить себя никак иначе. Они участвовали в ночных пирушках халифов, развлекали его самого и его гостей. Самых талантливых из них окружали восторг и поклонение, в них без ума влюблялись молодые принцы. При этом их могли свободно продавать и покупать, часто за большие деньги. Наложница Басбас была куплена в гарем за 17 тысяч золотых монет. Харун ар-Рашид не смог купить рабыню Инан, поскольку ее хозяин запросил за нее немыслимую сумму – сто тысяч динаров. Однако после смерти ее владельца Инан была продана с аукциона на невольничьем рынке всего за 250 тысяч дирхемов (и не Харуну, а какому-то неизвестному поклоннику, увезшему ее в Хорасан: он заплатил за нее больше, чем сам халиф).
Наложницы в гареме иногда влюблялись друг в друга, хотя это было запрещено под страхом смерти. Халиф аль-Хади лично поймал двух рабынь, занимавшихся любовью «под одним одеялом», и отрубил им головы.
О дочерях халифов мало что известно. Их выдавали замуж за родственников из клана Аббасидов или за влиятельных Алидов, но чаще всего об их судьбе ничего не сообщается. Для истории и историков аббасидских принцесс словно не существовало. Кроме уже упомянутой Бануки, исключением можно назвать Улайю, дочь аль-Махди, прославившуюся как поэтесса. Она не могла появляться на публике и выступать со своими стихами и песнями, как мужчины, и только пела за занавеской, когда собирались близкие родственники. Говорили, что она носила на лбу особую повязку, чтобы скрыть некрасивую родинку, и пела только во время менструаций, потому что в такие дни женщинам запрещено молиться: молитвы Улайа заменяла пением.
Уродина и Неприятность
Одна из самых знаменитых и влиятельных наложниц была рабыня халифа аль-Мутаввакиля по имени Кабиха, что переводится как «уродина». При Аббасидах у арабов появилась странная мода давать красивым девушкам неприятные имена, а Кабиха отличалась редкой красотой.
Нравы арабского гарема в то время напоминали французскую галантность эпохи рококо. Однажды аль-Мутаввакиль, рассердившись на Кабиху, бросил в нее подушкой, а потом попросил придворного поэта сочинить стихи, чтобы успокоить расплакавшуюся девушку. В другой раз она написала его имя черным мускусом на своей белоснежной щеке – сегодня это назвали бы «сигной», – чем привела правителя в восторг.
Любовь халифа к Кабихе сделала наследником престола ее сына аль-Мутазза. Праздник, устроенный в честь обрезания мальчика, едва не затмил своей роскошью свадьбу Буран. Летописцы потом долго вспоминали, как Кабиха приказала отчеканить миллион новых дирхемов с именем аль-Мутазза и раздавала монеты гостям и слугам.
Несмотря на свое богатство, Кабиха отказалась помочь деньгами сыну, когда тот не мог расплатиться с тюркской гвардией. В результате тот был убит. После свержения аль-Мутазза она бежала через подземный туннель, прокопанный под ее дворцом, и унесла с собой все свои сокровища. Позже, боясь, что ее все-таки разыщут, она сама явилась к предводителю тюрок аль-Васифу и предложила ему полмиллиона динаров, которые тот принял. Однако кто-то из слуг выдал местонахождения остальных ее сокровищ – подвал, скрытый за потайной дверцей маленького дома. Посланные туда люди нашли миллион динаров и три корзины с изумрудами, жемчугом и рубинами, стоившими не меньше двух миллионов золотых. Все это отдали аль-Васифу, который воскликнул: «Да проклянет ее Аллах! У нее были такие сокровища, а она отказала своему сыну в деньгах, которые могли спасти ему жизнь». Кабиха умерла при халифе аль-Мухтади, сосланная в Мекку.
Другой известной наложницей была Шагаб, что значит Неприятность. Ее сына, тринадцатилетнего аль-Муктадира, по малолетству жившего еще в гареме, сделал халифом предводитель тюрок евнух Мунис. Шагаб в это время стала главой гарема и приобрела богатство и авторитет, связанный с ее влиянием на сына. Ей принадлежало множество земель, торговых лавок и складов с зерном. Женская часть дворцового комплекса в Багдаде при ней превратилась в отдельное государство со своим «диваном», секретарями и управляющими поместьями.
Аль-Муктадир, уже вступив на трон, продолжал много времени проводить в гареме, куда не было доступа мужчинам, поэтому даже вазирам приходилось общаться с ним через женщин. Большое влияние имела не только сама Шагаб, но и подчиненные ей управительницы гарема – Фатима, Умм Муса, Сумаль, Зейдан. Умм Муса низложила своей властью вазира Али ибн Ису за то, что однажды он по недоразумению отказал ей в приеме. Позже она сама пала в опалу – ее заподозрили, что она собиралась посадить на трон своего племянника, – и оказалась вместе с братом в руках Сумаль, которая специализировалась по пыткам и наказаниям рабов. Сумаль сумела выбить из нее сведения о всех ее богатствах, насчитывавших, как говорили, миллион динаров.
Зейдан, заведовавшая в гареме тюрьмой, наоборот, славилась своей мягкостью и добротой. Те, кто попадал к ней в заключение, получали хорошее содержание и врачебную помощь. Среди ее узников были низвергнутые вазиры Али ибн Иса и ибн аль-Фурат.
На гарем в это время
