Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
Честно говоря, культурой тогда особо никто не интересовался, все занимались только экономическими вопросами, международными займами. Ну так мне же лучше — никакой цензуры.
(Из интервью Марии Божович для портала «Правмир».)
Судя по всему, те принципы, которые Сидоров, друг Евтушенко и Окуджавы, исповедовал как министр, он применял и в образовательном процессе. Когда в конце нулевых и начале десятых в Литературный институт пришло новое поколение авторов, он заметил это — и как будто решил, что лучшим в этой истории будет им не мешать.
Они были очень самостоятельными, хотели расширять границы литературы — и были готовы бунтовать. Васякина вспоминает об этом с теплом — именно там она наконец-то нашла единомышленниц, узнала о левой философии и начала знакомить коллег с феминизмом.
Феминисткой я стала еще в Литературном институте, причем не сразу поняла, что со мной «что-то не так». Начала писать, у меня уже был прозаический цикл текстов про женщин. В то же время приступила к работе над темой женщин-провинциалок. Есть тексты «Розовая полифония» (18+), опубликованные на портале textonly. В них я описываю нескольких женщин, которые живут в одном доме. Когда моя подруга увидела эти тексты, то сказала: «Ой, Оксана, ты так много пишешь про женщин, может быть, ты феминистка?» Тогда я «загуглила» это слово и прочитала, чего вообще хотят феминистки, поняла, что я действительно одна из них.
(Из интервью ИА IrkutskMedia.)
Одним из решающих моментов стало знакомство с поэтессой Галиной Рымбу и со стихами Лиды Юсуповой:
Я не понимала, почему в России так много современных поэтов, фестивалей, издательств, а в Лит это все не попадает. Оказалось, что это тревожило не только меня: на курс старше училась Галина Рымбу, которая бунтовала против системы, я присоединилась к ней и ее сообщникам. Так в Лите открылся независимый семинар по современной поэзии, где мы писали стихи, читали философские тексты и приглашали к себе современных поэтов. Опыт независимого семинара внутри Лита поддерживал меня и мой напор. Под этим напором сдался и преподаватель современной литературы, он выделил 15 минут на каждой паре для моего краткого сообщения о современной поэзии.
(Из интервью порталу «Цех».)
Васякина страшно много читает — философов, филологов, авторов официальной и неподцензурной литературы. Спустя несколько месяцев после окончания Литературного института она устраивается работать в независимый книжный магазин «Порядок слов» в «Электротеатре Станиславский». Рассказывая о книге Лиды Юсуповой в одном из стихотворений, она вспоминает этот период так:
<…>
теперь я работаю в книжном магазине
каждое утро приходя на работу я поднимаю черную шторку
вытаскиваю и выставляю книги на прилавок
каждый день я выставляю их по-новому я знаю
вечером я буду возвращать книги под черную штору
я думаю о том что это похоже на буддийские мандалы
а я кропотливая гномиха погружаюсь в тишину и расставляю книги
новый день — новый порядок
чтобы вечером его разрушить
<…>
Это фрагмент опубликованного на сайте журнала «Сноб» текста, который впоследствии войдет в книгу «Ветер ярости», уже после выхода из печати сборника «Женская проза». Изначально Васякина представила сборник в качестве дипломной работы — и защитилась на отлично. Рецензентами были Андрей Василевский, главный редактор «Нового мира», и литературный критик Галина Седых. После этого она выпустила «Женскую прозу» в издательстве «Арго-Риск» в 2016 году, в том же году, когда окончила Литературный институт. Это одно из самых престижных издательств поэтических книг на русском языке, существующее с 1993 года и основанное поэтом и создателем портала о поэзии «Вавилон» Дмитрием Кузьминым. Это был прекрасный институциональный выбор — в «Арго-Риске» печатались новаторские, экспериментальные книги всего цвета современной российской поэзии, как уже известных публике поэтов, так и дебютантов: можно с уверенностью сказать, что без этого портфеля нельзя будет изучать историю поэзии на русском языке. Возможно, именно поэтому Васякину замечает профессиональное сообщество, которое обращало внимание на книги издательства и на выбор Кузьмина.
«Женскую прозу» номинируют на премию Андрея Белого, она попадает в короткий список. В это время поэтические премии не оказывают влияния на продажи, в литературной среде спорят о том, не способствуют ли они выстраиванию деструктивных иерархий, их периодически сотрясают скандалы, но Васякина смело идет этим путем. Это могло бы показаться странным — какой в этом толк? Ответ она дала много позже, в январе 2022 года, объясняя внимание к премиям:
Я никогда не скрывала, что предельно амбициозна. Когда у меня спрашивают, чего ты хочешь, я отвечаю, что хочу быть писательницей. Я никогда не кокетничаю и не говорю «Ой, вы знаете, так приятно, но это не так важно». Я хочу премии, я хочу признания, я хочу любви читателей, я хочу тиражи. Почему я не могу хотеть реализоваться как профессионалка?
<…> Для меня важно, что я являюсь наследницей определенной литературной интеллектуальной традиции, являюсь наследницей русской литературы вообще. И когда мне говорят: «Ты разрываешь традицию, ты портишь литературу». Я возражаю: «Нет, я ее преобразую! я ее обогащаю своим текстом!» И это важно для меня. И я, конечно же, куплю себе платье и пойду на премию вручения, красивая сяду и буду ждать. Потому что для меня это праздник, для меня это в том числе ступень перехода.
(Из интервью Наталье Ломыкиной для Forbes.)
В этом — литературная стратегия Васякиной. Она не отвергает институции только потому, что они институции, официальные или нет. Она считает, что имеет право на их признание, на то, чтобы они поработали на ее славу. Она не приходит в литературу как просительница, она приходит в нее как полноправная наследница, хочет зайти через парадную дверь — и делает это. Как можно ответить человеку, который говорит, что то, что ты пишешь, не похоже на стихи потому, что в них нет рифмы? Я поэтесса, у меня и диплом есть. В лоб? Возможно. Но действенно. И это важно из-за двух обстоятельств.
Во-первых, Васякина неоднократно говорила о том,
