Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева
Некоторые исследователи отмечают, что засилье роковых героинь в нуаре было морализаторской, пропагандистской уловкой. Женщины к середине 1940-х годов стали слишком уж самостоятельными и независимыми. Во время Второй мировой они закрывали собой недостаток мужской рабочей силы, а когда война кончилась, оказалось, что вернувшихся ветеранов некуда пристроить. Женщин нужно было вернуть на более привычное место – на кухню, чтобы они снова стали женами и матерями и считали семью своей основной задачей. Фильмы нуара словно бы предостерегают: вот что случится, если ты откажешься от своего «истинного» предназначения! Ничего хорошего, ведь власть и захватывающие приключения женщины-наваждения длятся недолго. В конце концов ее либо отправляют за решетку, либо убивают.
В Советском Союзе жанру нуар не было места, а женщины на киноэкране были в основном активистками: студентками, комсомолками, спортсменками, ярыми коммунистками, матерями. Героини могли быть более маскулинными и отважными, либо нежными и женственными. В 50–60-х эгоистичные красавицы вроде Тани в «Разных судьбах» и Анфисы в «Девчатах» были или же наказаны самой жизнью, или просто не очень счастливы.
К роковым в 70-х можно было бы отнести невероятно притягательную злодейку Миледи, сыгранную Маргаритой Тереховой в фильме «Д’Артаньян и три мушкетера». Есть и фильм этого времени – «Круг», который словно следует стандартам американского нуара. С той разницей, что расследование ведет не циничный частный сыщик, а симпатичный советский милиционер. Главной преступницей оказывается стильная, спокойная, обворожительная женщина. У нее, как и у некоторых героинь нуара, тоже интересным образом меняется костюм: от строгих образов, белоснежного рабочего халата в начале и домашнего платья в цветочек до черного струящегося халата с вызывающим декольте и широкими рукавами – как у оперной дивы.
В роковые просится и альтер-эго нежной и любящей Алёнушки в «Чародеях». Если для настоящей героини важнее всего любовь, то заколдованная Алёна Игоревна жаждет продвижения по карьерной лестнице. Она требовательна и даже жестока, насмешлива и не скрывает своей колдовской сути. Напротив, даже поет песню-предостережение: «В жару и стужу жгучую, чтоб не было беды, не пей ни в коем случае ты ведьминой воды!»[13] У теневой стороны Алёны меняется не только поведение, но и наряды, прическа и даже голос – с мягкого и высокого на более уверенный и низкий.
* * *
В конце 80-х – начале 90-х годов на экранах появилось сразу несколько запоминающихся femme fatale. В первую очередь – Женщина-кошка в фильме Тима Бёртона «Бэтмен». Она прыгает по крышам Готэм-сити в черном латексном костюме, который напоминает обтягивающее трико Ирмы Веп, но благодаря блестящему материалу, ярко выделяющимся швам и игривым ушкам выглядит гораздо сексуальнее. Образ хищницы в исполнении Мишель Пфайффер дополняет алая помада (что напоминает красные губы древней Лилит), макияж смоки-айс и кнут. Эта героиня мгновенно завоевала популярность: как все кошки и роковые женщины, она поражала зрителей своей свободолюбивостью, грациозностью и непредсказуемостью.
Любопытно, что в комиксах о Бэтмене, по которым стали делать сначала мультсериал, а потом снимать фильмы, Женщина-кошка – воровка и антигероиня. Создатель этого персонажа, Боб Кейн, руководствовался своим восприятием женщин, когда придумывал героиню: «Я чувствовал, что женщины – кошачьи существа, а мужчины больше похожи на собак. Пока собаки верны и дружелюбны, кошки холодны, отстранены и ненадежны… Женщин всегда нужно держать на расстоянии. Мы не хотим, чтобы кто-то завладел нашими душами, а у женщин есть привычка это делать» [28].
У Бёртона Женщина-кошка скорее не злодейка, а мстительница с драматичной биографией. Селина Кайл была поначалу милой секретаршей в мире, где вся власть принадлежит мужчинам: без права голоса и уверенности в себе. А когда она узнала о преступных планах своего босса, тот вытолкнул ее из окна. Чудесным образом женщина выжила, ее спасли уличные коты, и Селина решила наказать обидчика. Подавляемая ярость выплеснулась наружу и начала сметать все на своем пути. После всех злоключений эта роковая красотка – в отличие от многих других femme fatale – осталась жива.
Следом в 1992 году вышел эротический триллер «Основной инстинкт». Он стал культовым, а Шэрон Стоун, сыгравшая опасную соблазнительницу Кэтрин, превратилась в секс-символа. Имидж роковой женщины оставался с ней еще долго. Перед героиней Стоун действительно невозможно устоять, даже если сомневаешься в ее добропорядочности. По сюжету главный герой фильма – детектив Ник – хотя и подозревает Кэтрин в совершении преступления, но не может противиться ее чарам. Мужчина попадает в сплетенные роковой красавицей сети и идет, возможно, навстречу собственной смерти.
Позже, когда в сериалах и кино на первый план стали выходить антигерои: преступники («Во все тяжкие»), маньяки («Декстер») и просто не очень приятные люди («Доктор Хаус»), среди главных героинь появились психопатки и злодейки.
Сценаристы и режиссеры поставили в центр повествования и по-новому показали нам Малефисенту из «Спящей красавицы», Круэллу Де Виль из «101 далматинца» и Харли Квинн из уже упомянутого ранее «Бэтмена». Героини-злодейки перестали быть такими уж однозначными. Оказалось, что за их жестокостью и безумием скрывается боль из прошлого: окружение или общество повлияло на то, во что они превратились. Палитра, с помощью которой изображают опасных женщин, стала гораздо богаче. Некоторые из героинь, причисленных к современным femme fatale, после пережитого насилия получили сверхъестественные способности и начали мстить, как героиня Меган Фокс в хорроре «Тело Дженнифер», ставшая пожирательницей мужчин в прямом смысле. Другие же больше используют свои интеллектуальные способности и физическую силу, чем сексуальность, и женские уловки, как шпионка Лоррейн Бротон во «Взрывной блондинке» в исполнении Шарлиз Терон.
Еще более опасная и жестокая роковая женщина появилась в фильме Дэвида Финчера «Исчезнувшая», снятом по одноименному роману Гиллиан Флинн. Героиня картины – Эми Данн – хладнокровна и двулична. Сначала ей хочется сопереживать: кажется, эта вежливая, утонченная женщина стала невинной жертвой неверного супруга-абьюзера. Потом оказывается, что Эми подставила мужа: сбежала, чтобы того обвинили в ее убийстве. На этом героиня не остановилась. В своей изощренной мести она зашла гораздо дальше, чем femme fatale прошлого. Критик и эссеистка Бекка Ротфельд так объясняет эту трансформацию: «Современный патриархат неуловим, изворотлив, подло манипулирует и требует иного рода сопротивление. Классическая роковая женщина привлекала мужчин на условиях, которые они для нее установили, принимая тот образ, который они от нее требовали, и использовала свою красоту, чтобы победить в придуманной ими игре. Но Эми Данн вообще отказывается от этой игры» [29].
Если во времена нуара в 40-е годы от женщины требовали быть заботливой, улыбающейся домохозяйкой в красивом платье и с вкусным ужином на столе, то теперь она должна быть cool girl, классной девчонкой с огоньком, не слишком благочестивой и сдержанной. Той, которая может быть распущенной
