Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире - Кимберли Стрэттон

наводит на мысль, что отсутствие контроля над женской практикой на кухне воспринималось как угроза раввинскому авторитету, который в это время утверждал себя в том числе с помощью законодательных нововведений в диетической практике и новых ограничений. Еда как метафора сексуальных отношений и женского тела в раввинистической литературе также позволяет предположить, что страх перед магической кулинарией может отражать беспокойство по поводу охраны коллективного тела общины.

Отсутствие обвинений в адрес женщин в раннехристианских сочинениях вызывает изумление, учитывая теоретическое объяснение Ортнер. Исходя из этой теории, может показаться, что статус мужчины не зависел от женщины. Однако Маргарет Макдональд показывает, что это не так. Мужчины в ранних церквях были весьма обеспокоены поведением своих сестер-христианок и чувствовали необходимость ограничить их свободу ради сохранения хорошего общественного имиджа[779]. Статус христианства в империи во многом зависел от поведения христианок. Я предполагаю, что раннехристианские писатели считали себя Другими в Римской империи и использовали женскую уязвимость в качестве тропа для выражения чувства отверженности и маргинальности. Из этого я делаю вывод, что там, где дискурсы культур определяют мужчины, и там, где они конфигурируют свою идентичность по отношению к женщинам, гендер и магия естественным образом объединяются как дискурсы инаковости. Там, где мужчины или сообщество мужчин считают себя маргиналами по отношению к другим большим силам, женщины будут выступать зеркалом для Себя, а не фоном для концептуализации Другого. В этих случаях женщина будет восприниматься как «одна из нас», а не как опасный, варварский (и множество прочих маргинализирующих обозначений) Другой. Так, например, история показывает, что модель представления женщин как жертв хищнической магии мужчин сохранялась недолго. Начиная с середины III века н. э. стали появляться обвинения в магии против христианок, сохранявшиеся на протяжении всей христианской истории, которые способствовали созданию мощного и демонизирующего стереотипа ведьмы, который сыграл столь важную роль в последующих гонениях и охотах на ведьм.

Учитывая, что и в современном мире демонизирующие стереотипы продолжают тиражироваться и распространяться, крайне важно понять, как конструируемые угрозы власти идентичности могут способствовать их созданию. Как мы уже видели, стереотипы о ведьмах и колдунах возникли еще в Древнем мире как отражение борьбы за определение законной власти и авторитета. Точно так же в XXI веке представления о фанатичных экстремистах возникают в противовес утверждениям о свободе и демократии: каждая сторона конфликта претендует на легитимность, представляя Другого как варвара и демонического соперника. В этой книге мы попытались раскрыть этот процесс формирования стереотипов – как карикатурные образы Другого развиваются и становятся общепринятыми, а затем формируют опыт в соответствии со сконструированными прежде фантазиями и ожиданиями.

Notes

1

Audollent A. ed. Defixionum Tabellae. Paris, 1904; Wünsch R. Antikes Zaubergerät aus Pergamon // Jahrbuch des kaiserlich deutschen archäologischen Instituts 6. Berlin, 1888–1913; Defixionum Tabellae Atticae. Corpus Inscriptionarum Graecarum. Berlin, 1873; Antike Fluchtafeln. Bonn: Marcus and Weber, 1912; Bonner C. Amulets Chiefly in the British Museum // Hesperia. 1951. № 20. P. 301–45; Studies in Magical Amulets, Chiefly Graeco-Egyptian. Ann Arbor: Univer sity of Michigan Press, 1950; Jordan D. R. Defixiones from a Well Near the Southwest Corner of the Athe nian Agora // Hesperia. 1985. № 54. P. 198–252; Jimeno L., del Amor M. Las tabellae defixionis de la Sicilia griega. Amsterdam, 1991.

2

Bernand A. Sorciers Grecs. France: Fayard, 1991; Dickie M. W. Magic and Magicians in the Greco-Roman World. London, 2001; Faraone Ch. Ancient Greek Love Magic. Cambridge, 1999; Graf F. Magic in the Ancient World. Cambridge, 1997; Luck G. Arcana Mundi: Magic and the Occult in the Greek and Roman Worlds. Baltimore, 1985; Luck G. Witches and Sorcerers in Classical Literature // Witchcraft and Magic in Europe: Ancient Greece and Rome / Ed. B. Ankarloo, S. Clark. Philadelphia, 1999; Tupet A.-M. La Magie dans la Poésie latine. Paris, 1976; Tupet A.-M. Rites magiques dans l'antiquité romaine // ANRW. 1986. 16/3.

3

Segal A. Hellenistic Magic: Some Questions of Definition // Studies in Gnosticism and Hellenistic Religion / Ed. Van den Broeke, M. J. Vermaseren. Leiden, 1981. P. 354–355; Remus H. Magic or Miracle? Some Second Century Instances // Second Century: A Journal of Early Christian Studies. 1982. Vol. 2. № 3. P. 127–156. Сегал и Ремус были одними из первых, кто указал на это. Janowitz N. Magic in the Roman World. London, 2001. Наоми Яновиц не так давно выступила за полный запрет термина «магия» в академическом дискурсе.

4

См., например: Remus H. Magic or Miracle?; Versnel H. S. Some Reflections on the Relationship Magic-Religion // Numen. 1991. Vol. 38. № 2. P. 177–197; Graf F. Theories of Magic in Antiquity // Magic and Ritual in the Ancient World / Ed. P. Mirecki, M. Meyer. Leiden, 2002; Hoffman C. A. Fiat Magia // Magic and Ritual in the Ancient World / Ed. P. Mirecki, M. Meyer. Leiden, 2002. P. 191; Versnel H. S. The Poetics of the Magical Charm: An Essay in the Power of Words // Magic and Ritual in the Ancient World / Ed. P. Mirecki, M. Meyer. Leiden, 2002.

5

Шекспир У. Макбет: Трагедия в 5 актах. Акт IV, сцена 1 / Пер. М. Лозинского.

6

Styers R. Making Magic: Religion, Magic, and Science in the Modern World. New York, 2004.

7

О комплексе значений, который этот термин имеет, см. обсуждение современных представлений о магии на с. 18–19.

8

Обвинения в занятиях магией иногда появляются и в современном контексте, демонстрируя непреходящую силу этого дискурса. Розалинд Шоу, например, считает, что колдовство не является классическим, вневременным аспектом традиционной религии Сьерра-Леоне (как считают многие антропологи), а скорее появилось или развилось в результате контакта с европейцами и разрушительных последствий рабства (Shaw R. Memories of the Slave Trade: Ritual and the Historical Imagination in Sierra Leone. Chicago, 2002. P. 206). Чтобы понять колдовство, пишет Шоу, необходимо определить местонахождение дискурсов о колдовстве в истории Сьерра-Леоне. В другом недавнем исследовании также показано влияние западных стереотипов о магии на преследования «ведьм» в современной Южной Африке. Нихауз демонстрирует, как многие жители Грин-Вэлли присоединились к сионской церкви и сквозь призму нового учения переосмыслили свои прежние верования в духов, гадания и предков. «В этой новой „экологической системе“ верований колдовство стало доминирующим проявлением зла» (Niehaus I. Witchcraft, Power and Politics. London, 2001 Р. 17).

9

Ibid. P. 14.

10

Ibid. Ch. 1.

11

Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989.

12