Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский
При анализе источников создается впечатление, что быстрым было не только новое расселение славян, но и ассимиляция ими неславянских народов — местного балтского и финно-угорского населения.
Несмотря на то что расселение славян севернее Припяти произошло незадолго до начала русского летописания, составитель первого летописного свода об этом уже не помнил. Сохранились только какие-то слухи о приходе с территории Польши Радима и Вятки со своими родами. В летописи нет прямых свидетельств о сосуществовании славян во вновь занятых областях ни с балтами, ни с финно-уграми. Имеются сведения лишь о балтских и финно-угорских народах, которые были соседями славян. В представлении летописца все население Руси было славянским. Несмотря на некоторые его сомнения в определении этнической природы кривичей, летописец, в конце концов, включил их в список славянских народов. И вообще ни о каких этнических смешениях письменные источники ничего не говорят.
Это тем более странно, что, по мнению лингвистов, ассимиляция славянами местного населения в отдельных районах продолжалась чуть ли не до XII в.
Остается впечатление (и это, вероятно, было так на самом деле), что к середине XI в., когда был составлен Начальный свод, славянизация местного населения практически была завершена.
И все же, читая летопись, нельзя не обратить внимание на некоторые материалы, свидетельствующие о том, что в области севернее Припяти славяне были недавними пришельцами и что до них здесь обитали другие народы.
Мы уже высказывались по поводу возможности заимствования славянами некоторых местных этнонимов («кривичи», «дреговичи», «радимичи»), Летопись донесла до нас эти названия, когда сами местные этносы уже утратили свой язык и перешли на славянский, почему и попали в перечень славянских групп. Это может свидетельствовать об их достаточно быстрой славянизации.
Косвенным отражением факта проживания славян рядом с неславянскими группами, вероятно, можно считать описания летописцем некоторых местных обычаев, что дало ему повод противопоставить «мудрых» полян тем, кто живет «зверинским образом». Очевидно, славяне наблюдали нравы местного населения и обычаи, отличные от их собственных, и рассказы о них в утрированной форме доходили до летописцев. Позже, когда местные племена растворились в славянском этносе, их обычаи были приписаны некоторым славянским областным группам. Эти места в летописи всегда привлекали внимание исследователей своей противоречивостью. С одной стороны, летопись говорит о единстве всех восточных славян, а с другой — противопоставляет полян дреговичам, древлянам и другим славянам.
И уж совсем «нерусскими» выглядят радимичи в описании похода на них в 984 г. Волчьего Хвоста, воеводы киевского князя. По рассказу легко заметить, что для летописца радимичи не «русь». Он прямо замечает, что «русь» дразнит радимичей: «пищанцы Волчьего Хвоста бегают». Значит, радимичи тогда еще не стали или не считались «русью» (русскими). Описанный эпизод позволяет высказать предположение, что славянизация местного населения в Посожье к тому времени еще не завершилась. Однако к моменту составления Начального свода (середина XI в.) летописец уже ничего не знает о каких бы то ни было неславянских народах на западе Руси. Значит, славянизация прошла быстро.
Таким образом, в летописи можно обнаружить некоторый материал о древних контактах восточных славян с коренным населением и совместном проживании их на одной территории, хотя этот материал и подвергся некоторой трансформации.
Если обратиться к археологическим материалам, то можно прийти к заключению, что почти все поселения и могильники X — начала XI в. на территории Беларуси принадлежат древнерусской культуре. Поразительно, но факт, что мы не знаем здесь памятников ни банцеровской, ни колочинской культур, которые принадлежали местному дославянскому населению. Они исчезают внезапно и не обнаруживают влияния на древнерусскую культуру. Можно подумать, что местное население внезапно покинуло свои родные земли. Правда, мы еще очень плохо знаем памятники этих культур, относящиеся к заключительному этапу их существования. Возможно, они еще будут обнаружены, и тогда влияние их на эволюцию славянской культуры, в которой они, по-видимому, очень быстро растворились, станет более заметным. Может быть, быстрой ассимиляции в огромной степени способствовало принятие местным неславянским населением христианства одновременно со славянами. Как бы там ни было, заселенные прежде балтами области юга и центра Беларуси скоро становятся славянскими по своей культуре, что следует объяснять быстрой славянизацией местного населения.
Довольно быстро и почти на всем пространстве исчезает дославянская культура длинных курганов в северо-восточных областях Беларуси, Псковщины и Смоленщины, как, впрочем, и курганы-сопки в северных областях Руси. В X в., на заключительной фазе своего существования, культура длинных курганов демонстрирует заметную трансформацию: в ней распространяются сферические одиночные курганы, в погребальном инвентаре которых появляется славянская посуда.
Такие перемены не могли произойти без влияния славянского этноса, и уже в конце X в. классические длинные курганы исчезают. Значит, и здесь ассимиляция балтов прошла быстро.
Не только балтские, но и славянские памятники обнаруживают признаки смешения балтов и славян. Так, археологическим свидетельством их миксации предлагается считать наличие в славянских курганах XI— XII вв. зольной прослойки, на которую клали покойника. Основанием для такого заключения является то, что эта деталь распространена в погребальном обряде на той территории, где когда-то обитали балтские племена. В более южных областях Руси, где балтов не было, зольная подсыпка под погребенным отсутствует. Полагают, что этот элемент погребального обряда перешел к славянам от балтов. Некоторые исследователи решительно выступали против преувеличенного представления о влиянии балтов на этнические процессы у славян.
Следует, однако, заметить, что нам не известны предшествовавшие славянским памятники с ритуальными кострищами.
Высказывается предположение, что с балтами можно связывать курганные захоронения XI—XII вв., в которых покойника клали головой на восток. Таких курганов, в отличие от славянских захоронении с западной ориентацией тела покойника, очень мало, хотя они находятся на одних и тех же могильниках.
Следовательно, если судить по археологическим материалам, местное население быстро приняло славянскую культуру. В XI в. мы не знаем неславянских памятников. Славянская культура везде предстает перед нами как единая и монолитная. Влияние местных культур ощущается разве только в типах деревянных построек. И балты, и финно-угры, жившие в лесной зоне, хорошо освоили технику деревянного строительства и выработали приспособленные к географическим условиям типы жилых и хозяйственных построек, которые были в значительной степени заимствованы славянами.
Более детально характер культурных и этнических взаимодействий дославянского и славянского населения нуждается в дальнейшем изучении. Пока еще мало известно об археологических памятниках балтов
