Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа
Декреталия «Derids laïcos»
А ведь в 1295 г. на конгрессе в Ананьи был восстановлен мир между Францией и Арагоном; зато в 1294 г. началась война между Францией и Англией. Королевское правительство хотело получать в борьбе с Англией те же субсидии от духовенства, какие получало для борьбы с Арагоном. Провинциальные соборы, созванные по указаниям правительства, вотировали сбор десятины начиная с праздника Всех Святых 1294 г. Они его вотировали, но строптивое меньшинство заявило против него протест в Рим; большинство в некоторых провинциях (например, в Орийяке) обусловило свое одобрение согласием папы, salvo in his domini nostri summi pontificis beneplacito voluntario [если на то будет соизволение нашего господина верховного понтифика (лат.)], «разве что нужды королевства окажутся столь неотложными, что его нельзя будет дожидаться без большой опасности». В 1296 г. состоялось новое голосование за обложение духовенства податями — в собрании прелатов, и последовали новые жалобы. Сетования, которые в этой связи донес до папы орден цистерцианцев, были высокопарными: короля там сравнивали с фараоном, а услужливых епископов, соглашающихся по знаку людей короля на сбор налогов, — с «немыми псами» из Священного писания. Двадцать восемь лет назад в сходном случае Климент IV довольствовался тем, что одернул жалобщиков. Бонифаций же издал знаменитую декреталию, начав враждебные действия.
Декреталия «Clerîcis laïcos» от 24 февраля 1296 г. категорически запрещала, под страхом отлучения, всем светским государям требовать или получать от духовенства чрезвычайные субсидии (collectae, talliae), а духовенству — платить их без разрешения апостольского престола. Эта установка была не новой — ее предписывали Латеранский собор (времен Филиппа Августа) и канонист Вильгельм Дуранд в своем «Speculum juris» [Судебном зерцале]; само утверждение о традиционной враждебности между клириками и мирянами, содержащееся в начале документа от 24 февраля 1296 г.: «Clericis laïcos infestos oppido tradit antiquitas» [С древности известно, что миряне питают вражду к клирикам (лат.)] — заимствовано из Декрета Грациана. Но Бонифаций с непривычной жесткостью выдвинул притязания, которые до той поры встречали лишь негласное одобрение. Ни Филипп, ни Эдуард Английский, в которых декреталия «Clericis laïcos» метила в равной мере, подчиняться ей не согласились.
Возмездие
Во Франции для обсуждения буллы было созвано собрание духовенства, пославшее в Рим епископов Невера и Безье[10]. С другой стороны, ордонанс от 17 августа запретил вывоз золота и серебра из королевства, отчего пострадали доходы, которые итальянские банкиры получали во Франции по доверенности папы и кардиналов.
Такого ответного удара папа, видимо, не ожидал, коль скоро, еще прежде чем принять делегатов французского духовенства и получить сообщение об ордонансе от 17 августа, он написал королю несколько очень дружеских писем, словно больше и не думал о февральской декреталии, — склад его ума был таков, что он, похоже, никогда не сомневался во впечатлении, какое решительный тон его манифестов произведет за Альпами. Узнав обо всем, он 20 сентября составил очень резкое обращение.
Послание «Ineffabilis amor»
Это была булла, начинавшаяся словами «Ineffabilis amor» [Невыразимая любовь (лат.)]. Ордонанс от 17 августа характеризовался там как абсурдный, тиранический, безумный: «Захотели уязвить папу и кардиналов, его братьев? Как! Поднять дерзкую руку на тех, кто не подчиняется никакой мирской власти!» Папа напоминал королю, что тот испугался собственных подданных, между тем как он, Бонифаций, проводил ночи без сна в заботе о Франции: «Воззри на римского короля, на королей Англии, Испании, которые тебе враги; ты нападал на них, ты оскорблял их. Несчастный! не забывай, что без опоры на церковь ты не смог бы им противостоять. Что бы с тобой было, если бы, тяжело оскорбив Святой престол, ты сделал его союзником своих врагов и своим главным противником?» Переходя далее к толкованию буллы «Clericis laïcos», смысл которой, по его словам, дерзостно исказили королевские советники, он высказывается следующим образом: «Мы не заявляли, сын мой, что клирики твоего королевства не смогут в будущем предоставлять тебе денежные субсидии для защиты твоего королевства, pro defensione regni tui, а только указали, из-за бесчинств, совершаемых твоими чиновниками, что подобные изъятия не смогут производиться без нашего дозволения. Знаю, что в твоем окружении есть недоброжелатели, нашептывающие: "Прелаты больше не смогут служить королю своими фьефами; они не смогут больше дать ему даже кубок, даже коня". Это ложь! Мы несколько раз публично объясняли это твоим приближенным». В заключение Бонифаций просил короля выслушать епископа Вивье, своего легата, который устно в подробностях объяснит папскую мысль.
Ответы французских публицистов
Мы никогда не узнаем, ни что объяснил епископ Вивье, ни о чем говорилось в беседах, которые Бонифаций вел в Риме с приближенными короля. Но возмущение, какое вызвало во Франции послание «Ineffabilis», выразилось в нескольких анонимных памфлетах 1296 года, представлявших собой первые образцы антипапистской литературы времен Филиппа Красивого. Возможно, самый интересный из них — это «Диалог между клириком и рыцарем», где отчетливо изложен принцип обложения церковных имуществ королевским налогом «ради обороны королевства», в защиту которого приводятся очень сильные аргументы: «Церковная льгота, пожалованная решениями государей, может быть отозвана государями в общественных интересах, или ее действие может быть приостановлено. И пусть не говорят, что право отзыва принадлежит только императору, а не королям: король Франции имеет право менять императорское законодательство; он выше законов». Самый знаменитый из этих текстов, списанный в реестр Сокровищницы хартий, начинается так, без обращения: «Antequam essent clerici, rex Franciae habebat custodiam regni sui». Не надо думать, как когда-то считали, что этот ответ на послание «Ineffabilis» был послан папе, скрепленный печатью французского короля, — это проект ответа, который, несомненно, отправлен никогда не был; но этот документ, выдержанный в серьезном и холодном тоне, без оскорблений, тем не менее примечателен: «Еще до того, как появились клирики, — прежде всего утверждает анонимный текст (напоминающий циркуляры Фридриха II[11]), — королям Франции уже причитались охрана их королевства и право издавать законы ради его безопасности. Отсюда — ордонанс за август... Святая Матерь Церковь, супруга Христова, состоит не только из клириков — в ее состав входят и миряне: Христос воскрес не только для клириков. Надо, чтобы клирики, как и все, способствовали защите королевства; они заинтересованы в этом так же, как и миряне, ибо чужеземец, выйдя победителем, щадить их станет не более. Не удивительно ли, что викарий Иисуса Христа запрещает платить дань кесарю и поражает анафемой духовенство, которое как полезный член общества по мере сил помогает королю, королевству и себе самому? Давать деньги жонглерам и им подобным,
