Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
В самом деле, предложенная В. Л. Яниным гипотеза происхождения 68-граммовой гривны из сочетания римского денария I–II вв. н. э. в 3,4 г серебра и архаического славянского счета двадцатками вызывает целый ряд вопросов. Во-первых, непонятно, на какой территории происходило постулируемое исследователем взаимодействие славян II в. н. э. с импортной римской монетой? В. Л. Янин пытается подкрепить свое предположение материалами кладов юга Восточной Европы, но это противоречит представлениям современной археологии о времени появления славян в данном регионе в качестве одного из этнических компонентов Черняховской культуры, которая начинает формироваться только на рубеже II и III вв. (Седов, 1994, с. 233-286). Но даже если допустить, что славяне в ходе своего позднейшего продвижения на юг Восточной Европы позаимствовали здесь у местного населения денежно-весовую единицу, основанную на счетном приеме римского денария, то это все равно никоим образом не решает вопроса. Ведь фактический вес римских денариев (это — во-вторых), с которыми имело дело население юга Восточной Европы в I—первой половине III в. (т. е. до практического прекращения импорта сюда римского монетного серебра) был заметно ниже 3,4 г — того теоретического веса в часть римского фунта (ок. 327:96=ок. 3,4), который был установлен при императоре Нероне. По подсчетам В. В. Кропоткина (1961, с. 20-21), произведенным на материале 20 кладов, этот фактический вес колебался от 2,5 до 3 с небольшим граммов, что видно, впрочем, и на примере монет Безымянного клада из коллекции Гос. Эрмитажа, на которых основывается В. Л. Янин (1956, с. 199, рис. 55). Наконец, в-третьих, если бы контакт с римским денарием и породил счетную единицу стоимостью ок. 68 г серебра, то с исчезновением самого денария во второй половине III в. она должна была бы также исчезнуть (нечего стало считать); превратиться в весовую единицу в 68 г при отсутствии весов она никак не могла. А между тем, согласно В. Л. Янину, она не только пережила исчезновение денария, но и в неизменном виде просуществовала более полутысячелетия до рубежа VIII–IX вв., когда из столкновения ее с африканским дирхемом якобы родился древнерусский счет на куны. Каким образом это было возможно? Историк видит эту присущую его теории сложность, но обходит ее, предполагая, что консервация весовой единицы в 68 г, несмотря на отсутствие у восточных славян тонких весов, произошла вследствие активного литья в IV–IX вв. серебряных украшений стандартных форм (например, шейных гривен), которые именно из-за стандартности формы могли сохранить в течение нескольких веков и стандартный вес (там же, с. 201-202). В. Л. Янин высказал даже убеждение, что такие украшения «будут обнаружены безусловно и в большом количестве» последующими археологическими изысканиями (там же, с. 202). Насколько нам известно, эти надежды, за более чем сорок лет, истекшие со дня появления труда В. Л. Янина, успевшего тем временем стать хрестоматийным, не оправдались. Серебряные украшения относительно постоянного веса действительно известны, но уже для IX–X вв., причем их весовая шкала достаточно грубо воспроизводит подразделения фунта весом ок. 409 г: ок. 50 — ок. 100 — ок. 200 г; иногда вес ориентрирован на другую шкалу: ок. 75 — ок. 150 — ок. 300 г, которую можно связать с системой византийской литры (Рябцевич, 1965, с. 124-128; с сожалением и не без удивления приходится констатировать, что обширный материал восточноевропейских украшений раннего средневековья в виде гривен, отчасти каталогизированный, не содержит никаких данных о весе этих популярных изделий: Корзухина, 1954; Фехнер, 1967, с. 55-87).
Столь же труднообъяснима и даже парадоксальна дальнейшая судьба предполагаемой гривны в 68 г. Цепко удерживая ее точный(!) вес в течение столетий «безвесовой» эпохи, славяне севера Восточной Европы вдруг с легкостью отказываются от него в середине X в. Для чего же? Вовсе не для того, чтобы заимствовать какую-либо другую употребительную у соседей весовую единицу (гривна в 51 г ни в Скандинавии, ни в остальной Европе — за одним исключением, о котором еще пойдет речь — неизвестна), а для того чтобы самим создать новую на основе западноевропейского фунта. Но даже и этот мотив в данном случае не мог быть действенным по той причине, что гипотетическая первоначальная гривна в 68 г находилась во вполне удобном соотношении с западным фунтом, составляя ровно 1/6 его часть. Радикальная ломка традиционной весовой системы только затем, чтобы 1/6 фунта заменить на 1/8 нам представляется маловероятной. Она была бы оправдана только в одном случае: если бы новая гривна в 51 г обладала какими-то особыми выдающимися метрологическими преимуществами. Но в схеме В. Л. Янина — и это еще более осложняет дело — гривна в 51 г вообще остается без метрологического оправдания (если не считать таковым кратность западного фунта по отношению к ней).
Другим основополагающим моментом в теории В. Л. Янина является идея о происхождении специфического древнерусского счета на куны (1 : 25) из противостояния архаической гривны в 68 г и легкого дирхема в 2,7 г. Такая идея могла бы претендовать на убедительность только при одном условии: если бы в распоряжении науки были клады, состоящие целиком и исключительно из дирхемов африканской чеканки, разве что с небольшими примесями других монет, и если бы такие клады образовывали подавляющее большинство сравнительно с прочими. Но ведь ни то, ни другое не соответствует действительности. В кладах, которые В. Л. Янин привлекает для обоснования своего тезиса (10 из 25 учтенных историком кладов 1-го периода обращения дирхема), количество африканских монет составляет от 19 до 58%, не более; для сравнения укажем, что в тех же кладах процент дирхемов азиатской чеканки колеблется от 13 до 64% (Янин, 1956, с. 92, табл.), в других он еще выше. Таким образом, состав кладов показывает, что монеты африканского и азиатского происхождения обращались в Восточной Европе вперемешку: попытка выделить африканский чекан из общей массы куфического серебра при внешнем тождестве монет была бы неисполнимой без тщательно отлаженной процедуры индивидульного взвешивания. Вряд ли она мыслима. Отсутствие кладов, содержащих одни только африканские монеты, говорит о том, что такой процедуры и не было. Практическое значение для держателей монетного серебра при полной доминации достаточно стандартизованного дирхема мог иметь
