П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Не сумев добиться отмены Указа 9 ноября 1906 г., Трудовая группа решила внести в него ряд изменений, направленных на сохранение за общиной монопольного права на выдел земли в частную собственность и на установление нормы выхода. Фракция стремилась максимально урезать права домохозяина, считая, что тем самым она защищает семейную собственность на землю. Так, И.Я. Сагателян говорил в земельной комиссии: «Частная собственность сокрушает известные патриархальные воззрения русского народа, поэтому следует сохранить земельную собственность в таком виде как безусловно русское национальное явление»[185]. В качестве альтернативы правительственному указу Трудовая группа внесла на рассмотрение земельной комиссии «Проект главных оснований наделения безземельных и малоземельных крестьян землей», одобренный на совместном заседании Трудовой фракции с группой беспартийных крестьян и поддержанный всеми левыми фракциями. Обращает внимание тот факт, что и трудовики, и группа беспартийных крестьян придавали большое значение деятельности местных земельных комитетов. Трудовики совместно с социал-демократами выступили с самыми резкими суждениями о деятельности Крестьянского банка и перенесли весь вопрос о его политике с думской трибуны на страницы оппозиционной печати. Фракция также добивалась запрещения продажи кабинетских земель Крестьянскому банку[186].
Настойчивость Трудовой группы по принятию законопроектов по аграрному вопросу привела к тому, что в марте 1908 г. они выдвинули законопроект «О ликвидации обязательных отношений крестьян Закавказского края к помещикам», обратив особое внимание на идею конфискации помещичьих земель и наделение ею крестьян. Трудовики также выступали в Думе за сохранение разнообразных форм поземельных отношений, требуя соблюдения постепенности при переходе к новым формам владения, боролись за ограничение права заклада земли и изменение податной системы. В Трудовой фракции не было единства по вопросу о создании отрубного и хуторского землевладения. Это объясняется тем, что члены Трудовой группы являлись представителями различных земледельческих регионов России: в Прибалтийских губерниях уже давно существовало право собственности земельного надела, а в центральных губерниях были сильны общинные традиции землепользования.
Трудовики выступили с критикой переселенческой политики правительства, определив при этом причины неудач: недостаточное количество заготовленных для населения участков; непригодность значительной части подготовленного жилья: отдаленность надельных участков от старожильческих селений (до 100 верст), вследствие чего – дороговизна доставки грузов; отсутствие дорог, строительство которых обходилось от 200 до 780 руб. за версту; неединовременная выдача ссуд, их незначительность; отсутствие больниц и частые вспышки различных эпидемий; отсутствие агрономической помощи; тяжелые условия переезда. Трудовиков поддержали социал-демократы. По всем этим вопросам трудовики совместно с депутатами других оппозиционных фракций предъявили депутатские запросы[187].
Таким образом, в III Государственной думе основная задача трудовиков заключалась в проведении борьбы против столыпинской аграрной реформы. Поиски теоретического обоснования несостоятельности столыпинской реформы были безрезультатны. Главную задачу трудовики видели в сохранении общины, которая, по их убеждению, не только не препятствовала прогрессу, но и являлась прообразом кооперативных хозяйств. Причем трудовики были убеждены, что процесс формирования фермерства будет длительным, а попытка революционного решения этого вопроса может иметь пагубные последствия не только в экономической сфере, но и в политической. Переселение крестьян на новые земли оценивалось фракцией как временная оттяжка решения вопроса о наделении землей безземельных и малоземельных крестьян. Трудовики пользовались поддержкой депутатов-крестьян различных думских фракций.
Социал-демократы были постоянными союзниками Трудовой группы по аграрному вопросу. Эта фракция III Государственной думы насчитывала в своих рядах 15 депутатов. Степень участия ее в обсуждении столыпинского аграрного законодательства определялась малочисленным составом, так как для выступления с законодательной инициативой требовалось не менее чем 30 подписей. Отсюда следует, что социал-демократы в принципе не могли выступить с собственной законодательной инициативой. Поэтому неудивительно, что из 50 ораторов, выступивших в ходе открытых дебатов в общем собрании членов Государственной думы, социал-демократическую фракцию представляли лишь двое – депутат-крестьянин из Иркутской губернии Т.О. Белоусов и присяжный поверенный из Кутаисской губернии Е.П. Гегечкори. Кроме того, следует учитывать, что в социал-демократической фракции III Государственной думы лишь четверо депутатов по своей прошлой профессиональной деятельности были непосредственно связаны с вопросами землевладения и землепользования. Из них лишь один депутат представлял центральный земледельческий район.
В целом же уже с конца 1908 г. и особенно в начале 1909 г. среди либералов начало возникать раздражение П.А. Столыпиным. Первыми стали разочаровываться кадеты. Вместо ожидаемых политических свобод в России свирепствовала реакция, душившая не только левых радикалов, но и задевавшая лояльную либеральную оппозицию. Вслед за кадетами чаще и настойчивее стали напоминать П.А. Столыпину о необходимости выполнения обещанных реформ и октябристы. К осени 1909 г. стало ясно, что «реформ» не будет. В передовой статье газеты А.И. Гучкова, которая многозначительно называлась «Попутчики?», в этот период отмечалось: «И в Думе, и вне Думы представители Союза 17 октября, отдавая должное личным качествам П.А. Столыпина, неуклонно указывали на многие ошибки правительственного курса, страдающего раньше всего недостаточной определенностью». Причина этого кроется «в чрезмерной приверженности закулисным влияниям». Тем не менее обещание реформ привело к тому, что Указ от 9 ноября 1906 г. (о разверстании общины на хутора и отруба) с некоторыми дополнениями и изменениями был одобрен Думой и 14 июня 1910 г. подписан царем.
Сам ритм и стиль работы как депутатов Думы, так и членов Государственного совета определялись не формальными требованиями закона, а образованием, профессиональными навыками, ценностной ориентацией народных представителей, к которым приходилось приноравливаться и представителям высшей бюрократии. По воспоминаниям министра торговли и промышленности в 1909–1915 г. С.И. Тимашева, «необыкновенно тяжеловесен был аппарат думских комиссий, конкурировавших в этом отношении с устаревшими бюрократическими учреждениями. Заседания комиссий редко начинались вовремя. Депутатам и министрам иногда приходилось долго дожидаться необходимого кворума. Порой из-за его отсутствия заседания комиссий и вовсе не начинались. Обсуждение часто носило своеобразный характер, так как обычно лишь 2–3 депутата были знакомы с текстом законопроекта. Редкий депутат мог высидеть все заседание. Кто-то уходил вскоре после начала, кто-то же приходил ближе к концу. Таким образом, состав комиссий часто был случаен; случайными, непредсказуемыми были и ее решения. Иногда оказывалось, что не было кворума к моменту голосования. Тогда начинался поиск отсутствовавших депутатов в кулуарах или же в Таврическом саду. Очень многое определяло то, кто отправлялся за прогуливавшимися товарищами. Если на поиски шли сторонники законопроекта, которые
