П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Речь эта показывала, что правая фракция (или по крайней мере какая-то ее часть) все еще не принимала отказа от законодательства 1890-х гг. и от сенатской практики, направленной к укреплению навсегда в качестве нормального постоянного положения того переходного состояния, которое создано было освободительными законами 1861 г. и что она считала нежелательным переход крестьянства от аграрного коллективизма к частной собственности. Речь эта отражала не только личное мнение И.И. Бакалеева, а в точности передавала преобладавший в рядах правых подход; доказательством может послужить то обстоятельство, что по окончании дискуссий в связи с третьим чтением законопроекта правая фракция предложила переходную формулу, в которой подчеркивалось, что новый закон соответствует принципам, сформулированным в Манифесте от 23 февраля 1903 г.: очевидно, это должно было обеспечить в будущем возможность ограничительного толкования закона (в свое время Манифестом от 26 февраля 1903 г. была парализована работа, которую проводили С.Ю. Витте со своим Особым Совещанием по аграрному вопросу).
Отказавшись от противодействия принятию законопроекта, правые в III Государственной думе предприняли ряд попыток скорректировать отдельные его положения. Однако если поправки, внесенные крайне правыми, были направлены на сглаживание неблагоприятных последствий ломки общинного землевладения, то умеренно-правые, напротив, внесли ряд изменений, имеющих целью ускорить переход земледельческого населения к частному подворно-хуторскому землевладению. Такая позиция умеренной части правого крыла Думы определялась большой степенью влияния на него партии националистов, представлявшей интересы землевладельцев Западного края. Здесь, безусловно, сказалось и то, что после министерского кризиса (январь–февраль 1909 г.) П.А. Столыпин пошел на деловые контакты с умеренно-правыми, и прежде всего с националистами, приглашая их на роль правительственной партии, чем также обеспечил их лояльность к своему аграрному курсу.
В то же время начиная с 1909 г. в правой прессе развернулась кампания достаточно острой критики политики правительства П.А. Столыпина. Не последнюю роль при этом играл и национальный вопрос. Так, газета «Русская правда» в марте 1910 г. опубликовала на своих страницах острую критическую заметку по поводу циркуляра министра внутренних дел, то есть П.А. Столыпина, от 22 мая 1907 г.[166], «коим он гофмейстер, действительный статский советник… присвоил себе законодательную власть, принадлежащую токмо его императорскому величеству, и, отдав незаконные приказания губернаторам, дал евреям права, им по действующему законодательству не принадлежащие»[167]. Этим самым П.А. Столыпин, резюмирует газета, «отдал на съедение этим жидам Россию». В подобных же тонах оценивала правая печать и аграрную политику правительства. Крайне правая газета «Русское знамя» обращала внимание своих читателей, что «продажная стоимость надельной земли падает… земских начальников г. Столыпин усиленно принуждает обезземеливать крестьянство». Как следствие этого, отмечалось далее: «В Орловской губернии жиды поселились большими гнездами» или «вся эта жидовская масса через подставных лиц накинулась на покупку земли». И вот, как результат, по мнению черносотенного печатного органа, из 1 750 000 домохозяев, выделивших землю в личную собственность, почти половина обращена в нищих. «А в будущем, – отмечал ярославский помещик Я.А. Ушаков, – задолженность банку (Крестьянскому поземельному банку – Прим. авт.) станет хроническим явлением, и крестьянские надельные земли перейдут на вторых торгах представителям денежной силы… Явятся и благодетели, которые сумеют, как в Галиции, сделаться собственниками и обратить нашего православного крестьянина в быдло». Сыграла свою роль и позиция, занятая польскими депутатами во время обсуждения законопроекта «Об изменении и дополнении некоторых постановлений, касающихся крестьянского землевладения». В течение марта–апреля 1910 г. в правой печати прокатилась целая волна критики в адрес группы депутатов Думы от Царства Польского – Польского коло. Известно, что его депутаты практически не принимали деятельного участия в обсуждении столыпинского аграрного законопроекта. Единственным, пожалуй, исключением была поправка члена Государственной думы В.Ф. Грабского, который во время второго постатейного чтения внес предложение распространить действие V отдела законопроекта «О переходе целых обществ к отрубному владению» на десять губерний Царства Польского[168]. Поправка была отклонена, а Дума отреагировала на нее лишь предложением представителя крайне правых, члена «Союза русского народа» Ф.Ф. Тимошкина написать вместо слов «Царства Польского» слова «Привисленского края»[169]. Однако при голосовании голоса данной группы (11 человек) сыграли довольно существенную роль в прохождении законопроекта через нижнюю палату парламента. «Быть может, самым ядовитым возражением оппозиции Государственного Совета против думского земельного проекта, – отмечала наиболее крайне правая газета „Земщина“, – было замечание графа Ю.А. Олсуфьева, что проект этот обязан своим торжеством не русским, а польским голосам». «Русское знамя» обращало внимание своих читателей на то, что «с особенным удовольствием приветствовали уничтожение русской общины поляки»[170]. «Не в состоянии, будучи отмежеваться от России, – говорилось далее, – поляки стремятся хотя бы вообще ослабить ее и потому в обоих законосоставительных органах (Государственная дума и Государственный совет – Прим. авт.) энергично поддерживали разрушение русского общинного устройства»[171]. Обращалось также внимание и на то, что в самом правительстве значительную роль в создании аграрного законопроекта сыграли поляки Пестржецкий и Бжесский. «Можно ли удивляться, – задавалась вопросом „Земщина“, – что вся законодательная работа по преобразованию крестьянского землевладения отразила на себе черты чисто польского духа и польских общественно-государственных идеалов»[172].
Главная фракция III Думы, октябристы, одобрила избирательный закон от 3 июня 1907 г., позволивший им провести в Думу на 112 депутатов больше, чем раньше. Правые кадеты П.Б. Струве, В.А. Маклаков, С.А. Котляревский и М.В. Челноков также призывали встать на путь «последовательных компромиссов с исторически сложившейся властью», настаивали на разрыве с леворадикальной оппозицией. По словам А.И. Гучкова, «Союз 17 октября» заключил с П.А. Столыпиным «торжественный договор о взаимной лояльности», который включал обоюдное обязательство провести через III Государственную думу широкую программу реформ, направленных на дальнейшее развитие начал конституционного строя. В обмен на демократизацию России октябристы согласились поддержать аграрные преобразования П.А. Столыпина (в том числе и Указ от 9 ноября 1906 г.).
Следуя этому курсу, 16 ноября 1907 г. П.А. Столыпин выступил в Государственной думе со своей политической декларацией. Излагая программу расширения и переустройства местного самоуправления, развития просвещения, обеспечения неприкосновенности личности, он ставил в зависимость проведение в жизнь этой программы от принятия Думой его аграрной реформы[173]. П.А. Столыпин ратовал за превращение России в «государство правовое», но под эгидой самодержавия, которое якобы и призвано создать такую «обновленную» Россию. Для предотвращения «повторения событий 1905 г.» он предлагал расширить полномочия губернаторов на местах, уездных предводителей дворянств заменить
