Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Вот что пишет в своих воспоминаниях видный «революционер» А. И. Рыков (1881–1938):

«Он [Шмит], начиная с 1905 года, все время оказывал всяческое содействие нашей партии. (…) Он вооружил большинство рабочих своей фабрики и передал правление своей фабрикой рабочему комитету. Благодаря участию, главным образом, рабочих его фабрики, произошли во время декабрьского восстания 1905 г. известные события на Пресне. (…) И до сих пор остается невыясненным вопрос, покончил ли он жизнь самоубийством в Бутырской тюрьме или же был убит наемным убийцей. В последние дни в тюрьме до отправления меня этапом в Архангельскую губернию ему было предложено идти на поруки. Но через пять дней после этого предложения он был найден мертвым в одной из башен Бутырской тюрьмы». (Фельштинский Ю. Г. Вожди в законе. С. 21–22.)

Более осведомленная Крупская пишет, что «Шмита “зарезали” в тюрьме, но “перед смертью он сумел передать на волю, что завещает свое имущество большевикам”». (Фельштинский Ю. Г. Вожди в законе. С. 22.)

Как это предусмотрительно, успеть составить завещание в пользу ленинской организации как раз перед тем, как тебя зарежут!

Кстати, «убедил» Шмита завещать партии свое состояние не кто иной, как Леонид Красин. (О. Коннор Т. Э. Инженер революции. Красин и большевики 1870–1926. С. 106.)

Понятно, что никакого официального завещания в пользу нелегальной партии не существовало и существовать не могло. Однако эта байка дала «моральное обоснование» большевистской брачной афере, о которой ниже.

И еще одно. Борьба за деньги Шмита стала одной из непосредственных причин развала БЦ.

Т. О. Коннор: «С одной стороны, за наследством охотились Красин, Богданов и Горький, с другой – им при помощи В. К. Таратуты хотел завладеть Ленин. Таратута, активный член Одесского и Бакинского комитетов РСДРП, сыграл в этом деле ключевую роль. В ноябре 1905 г. он приехал в Москву, где познакомился со Шмидтом, а чуть позже стал ухаживать за его младшей сестрой Елизаветой.... В июне 1907 г. Ленин добился избрания Таратуты в ЦК». (О. Коннор Т. Э. Инженер революции. Красин и большевики 1870–1926. С. 106.)

«Этого Таратуту Ленин взял под свое особое покровительство с того момента, когда выяснилось, что Таратута сможет сыграть большую роль в деле получения наследства Шмита, и на Лондонском съезде именно Ленин провел Таратуту в члены ЦБ и в кандидаты в общепартийный ЦК. В истории партии это был вообще единственный случай, когда в центральное учреждение избирали человека, против которого несколько раз возбуждалось обвинение в его связях с полицией; поэтому вполне естественно, что его кандидатура вызвала серьезные возражения особенно среди большевиков, которые лучше других были знакомы с биографией Таратуты. Но Ленин бросил на чашу весов весь свой авторитет и настоял на избрании». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 35.)

После смерти Шмита оказалось, что правами на его наследство обладают его 15-летний брат и две сестры – Екатерина и Елизавета.

Первым делом было решено вынудить юношу отказаться от своей части наследства в пользу сестер. Удалось обтяпать дельце все тому же ленинскому любимцу Таратуте.

«Так, на первой же встрече представителей БЦ (Ленина, Красина, Таратуты) с братом Шмита и его адвокатами весною 1907 года в Выборге Таратута “резким металлическим голосом” заявил, что устранит всякого, кто будет мешать получению денег. Ленин “дернул Таратуту за рукав”, а среди петербургских адвокатов молодого Шмита “произошло какое-то замешательство”. Через несколько дней после этой встречи адвокаты сообщили, что брат Шмита от своих прав на наследство отказывается в пользу двух сестер». (Фельштинский Ю. Г. Вожди в законе. С. 24.)

Интересно, что это единственное описание, где Ленин лично участвует в подобного рода «разборках». Очевидно, что подобное времяпровождение показалось ему малоприятным. Интеллигентское происхождение наложило на «вождя пролетариев» свой неизгладимый отпечаток. И он охотно спихнул подобные акции на помощников, сосредоточившись на идеологическом обосновании необходимости таковых.

Так или иначе, установив наследниц, вездесущий Виктор Таратута (Арон Шмуль Рефулов), с ведома партии, ухаживал за одной из них – Елизаветой. После обретения ею дополнительной части наследства – в декабре 1907 года – Виктор уговорил ее эмигрировать с ним в Париж. Очарованная своим ухажером, да еще и ожидая от него ребенка, Елизавета была согласна немедленно передать свое состояние большевикам, но, будучи несовершеннолетней, не могла этого сделать.

Тогда решено было устроить ей «фиктивный брак, чтобы она попала под опеку “мужа”, который передал бы партии полученное наследство. Елизавета Павловна согласилась». (Буренин Н. Е. Памятные годы. С. 173.)

Начались поиски «мужа», которым официально не мог быть замешанный в ограблениях и налетах Таратута. Первым кандидатом стал его «коллега» Буренин, однако затем ситуация изменилась.

«Выбор пал на Александра Михайловича Игнатьева потому, что положение его очень этому благоприятствовало. Отец его был генерал, действительный статский советник, помещик, дворянин, и женитьба с внешней стороны была совершенно оправдана. Александр Михайлович выехал в Женеву. На заседании, на котором присутствовал Владимир Ильич Ленин, “смотрели жениха”. Несмотря на его протесты (“Я привык к боевой деятельности, разрешите мне не жениться!”), вопрос был все же решен положительно». (Буренин Н. Е. Памятные годы. С. 173.)

Начались переговоры с Елизаветой Петровной. Виктор Таратута – ее возлюбленный – старался никого не допускать к ней, указывая, что должен охранять ее спокойствие, ссылаясь главным образом на то, что она беременна и ей неудобно официально венчаться в церкви. Однако Елизавета Павловна при личном свидании дала свое согласие на все, что от нее требовалось, и было решено венчаться в Париже, в русской посольской церкви. (Буренин Н. Е. Памятные годы. С. 173–174.)

Ленин принимал в этом деле живейшее участие. Александр Михайлович должен был периодически являться к нему и рассказывать обо всех подробностях. (Буренин Н. Е. Памятные годы. С. 174.)

В итоге недавно испеченный потомственный дворянин Игнатьев, не состоявший ни в розыске, ни под надзором русской полиции, и беременная Елизавета обвенчались, под пристальным наблюдением Таратуты и специально присланного большевика Михайлова, известного в подполье как «Дядя Миша».

Для видимости на имя Александра Михайловича была снята и хорошо обставлена квартира в четыре-пять комнат, а Виктор Таратута числился «другом дома», что для Парижа было вполне естественно.

Кстати, родившийся впоследствии младенец получил фамилию Игнатьев.

Сложнее оказалось со второй сестрой. Съевший уже собаку на сводничестве, Ленин и ей подобрал мужа – адвоката Андриканиса, который, казалось бы, совсем недавно также сотрудничал с большевиками и был близок к Красину. Но большие деньги произвели в пламенном революционере волшебную перемену, побудив его