П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
На следующий день, 18 апреля, фракция правых в Думе постановила сделать соответствующий запрос министрам юстиции и внутренних дел. Министерство юстиции отреагировало немедленно: в тот же день министр И.Г. Щегловитов обратился к П.А. Столыпину с просьбой обратить на дело А. Ющинского особое внимание и составил телеграмму в Киев, возложив наблюдение за делом на прокурора Киевской судебной палаты Г.Г. Чаплинского. 29 апреля поступил запрос, подписанный 39 депутатами во главе с В.М. Пуришкевичем, в котором был следующий вопрос: «Известно ли им (министрам), что в России существует преступная секта иудеев, употребляющая для некоторых обрядов своих христианскую кровь, членами каковой секты замучен в марте 1911 г. в городе Киеве мальчик Ющинский? Если известно, то какие меры принимаются для полного прекращения существования этой секты и деятельности ее сочленов, а также для обнаружения тех из них, кои участвовали в истязании и убийстве малолетнего Ющинского?». Убийство было признано «ритуальным». Собственно версия об употреблении евреями христианской крови в ритуальных целях – «кровавый навет» – существует с древности. В России в XIX в. был возбужден целый ряд подобных дел[706].
В убийстве А. Ющинского был обвинен 37-летний приказчик кирпичного завода Менахем Мендель Тевьев (Товиевич) Бейлис. Он был арестован 22 июля 1911 г. (за месяц с небольшим до приезда П.А. Столыпина) по приказу начальника Киевского охранного отделения Н.Н. Кулябко. Обвинительный приговор М.М.Т. Бейлису мог сильно осложнить жизнь еврейского населения как в Киеве, так и по всей России, тем более что раньше подобные суды заканчивались ничем. Убийство Н.Н. Кулябко не имело никакого смысла, оно только бы усложнило положение самого подсудимого. Необходимо было дискредитировать Н.Н. Кулябко, и для этого представился случай – торжества по случаю открытия в Киеве памятника Александру II. На них съехались представители высшей власти России. Убийство одного из них поставило бы крест на карьере Н.Н. Кулябко и одновременно облегчило бы положение М.М.Т. Бейлиса. Поэтому, согласно этой версии, П.А. Столыпин был выбран случайно, просто как наиболее высокопоставленный чиновник и министр внутренних дел, непосредственный начальник Н.Н. Кулябко, не остановивший расследование по «ритуальной» линии. После убийства П.А. Столыпина Н.Н. Кулябко был отстранен от должности и в связи с обнаружением растраты казенных денег был предан суду и приговорен к тюремному заключению. Затем он проживал в Киеве, работая агентом по продаже швейных машинок. М.М.Т. Бейлис же был оправдан по суду 28 октября 1913 г.
Определенное значение имеет и версия о причастности к убийству П.А. Столыпина левых партий – анархистов, социалистов-революционеров, социал-демократов, народных социалистов. Так, А.И. Гучков рассказывал следующее: «В это время в левых кругах создалась атмосфера какая-то покушений на Столыпина. Когда я вернулся с Дальнего Востока, мне об этом сообщили и указали, что можно ждать покушений со стороны финляндцев. Перед этим прошел закон о Финляндии, который обидел финляндских националистов, можно было ждать покушения оттуда. Так как у меня были конкретные данные, я, несмотря на мое нерасположение к Курлову, эти сведения ему сообщил. Так как предвиделась поездка Столыпина в Киев, то я его предупредил об этом, и у меня определенно сложилось впечатление, что что-то готовится против Столыпина. Я тогда последний раз виделся со Столыпиным. Мы поздно вернулись к нему. Заседание должно было состояться… Он стоял в дверях, а я все думал – сказать ему или не сказать, чтобы он остерегался… Я ему не сказал. У меня до сих пор сохранилось убеждение, что в этих кругах считали своевременным снять охрану Столыпина». Причиной, согласно А.И. Гучкову, послужило то, что «деятельность партии эсеров спадала. На местах частью предпринимался мелкий террор, но не было такого энтузиазма, террора в том смысле, как он до этого велся, это все спадало, шло на убыль. По-видимому, в их кругах было разочарование в своих методах борьбы… И, затем, поводов не было, не было среды такой, но, конечно, те немногие силы террористические и страсти, которые там были, сходились в отношении к отдельному лицу, которое своими реформами вырвало почву из-под ног таких лиц… Это могло раздражать те круги, которые послали Богрова»[707]. Охранное же отделение в этом случае просто не стало мешать убийце.
Брат Д.Г. Богрова – Владимир в своих показаниях на следствии писал, что «в интересах Кулябко и его начальства было доказать серьезность оказанных братом услуг Охранному отделению, так как это для них единственный способ оправдать и объяснить столь легкомысленное к брату доверие… Но для меня не может быть никакого сомнения в том, что сношения его с охранным отделением могли быть им предприняты только с чисто революционной целью. Никаких иных мотивов у брата моего быть не могло. Им не могли руководить корыстные побуждения, так как отец мой человек весьма состоятельный, при этом щедрый не только по отношению к родным и близким, но и по отношению к совершенно чужим людям, всегда обращающимся к нему за помощью, и, конечно, Кулябко не мог бы соблазнить брата 50–100 рублями. Тем более по отношению к брату, убеждений которого отец всегда так опасался, он готов был пойти на какие угодно расходы и материальные жертвы, чтобы удержать брата от революционной деятельности и, как я указывал, даже тщетно пытался удержать его за границей. Кроме того, брат мой жил сравнительно скромно, а потому не испытывал нужды в деньгах и бюджет его, как студента, не выходил за пределы 50–75 рублей в месяц». Поэтому В.Г. Богров утверждал, что его брат «с самого начала вел с Охранным отделением, в лице Кулябко, смелую игру, одинаково опасную как для него самого, так и для Охранного отделения, имеющую единственную цель – осуществление революционного плана и закончившуюся так, как это было первоначально задумано братом, – террористическим актом, не повлекшим за собой ни одной лишней жертвы со стороны революционеров, но подорвавшим всю охранную систему»[708].
Военный исследователь и активный участник белого движения, генерал-майор Ю.Р. Лариков видел за этим убийством масонскую организацию. В своей книге «Парадоксы истории», изданной в 1982 г. в Нью-Йорке под псевдонимом В. Ушкуйник, он писал: «В лице Столыпина, человека исключительной воли, административного таланта и бесстрашия, масоны видели своего смертельного врага. Как и Ленин, они прекрасно понимали: пока Столыпин у власти, никакие "великие потрясения" невозможны. За ним охотились, как за диким зверем. Присяжный поверенный Мордка Богров, сын очень состоятельных киевских иудеев, каким-то непонятным и таинственным образом поступил в
