П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов

Деятели землеустроительных комиссий отмечали изменение отношения крестьян к новым формам владения. Вместо «сдержанно-выжидательного отношения прошлого года заметен живой интерес к ликвидационным работам, усиливавшееся стремление к личному владению надельной землей. Видоизменился состав крестьян, укреплявших свои наделы. Закон 9 ноября распространялся в среде крепкого крестьянства и постепенно получал то культурное и политическое значение, которое имелось в виду при его издании»[599]. В «Отчете…» были поставлены ближайшие задачи: «Желательно отвлечение чинов землеустройства и землемеров от ликвидационных работ и сосредоточение их на внутринадельном землеустройстве. Центр тяжести ныне перемещается в сторону улучшения землевладения в его настоящих размерах»[600]. Также ставятся задачи организации агрономической помощи и привлечения земских сил.

«Постепенно, за две "пятилетки" кривошеинского министерства, росли не только цифровые итоги работы: раскрывалась политическая ценность сближения правительства с общественными силами. В этом отношении А.В. Кривошеин шел уже дальше П.А. Столыпина. Был уже его "левою" рукой». А.В. Кривошеин постепенно переходит на позиции либерального монархизма. «Петербургский делец, министр явно консервативный, повинуясь только здравому смыслу и сыновней любви к родине, постепенно вырастал в политическую и притом явно либеральную величину»[601]. Прежде всего, эволюция политических взглядов отразилась в земельном вопросе: выдвинутый благодаря помещичьему влиянию, А.В. Кривошеин скоро оказался самым «крестьянским» из всех министров. Уже на посту управляющего Крестьянским банком он понял, что жизнь обгоняет его аграрную программу. Надо было поднимать крестьянское хозяйство на той же площади, создавать прочную мелкую собственность. И тут А.В. Кривошеин стал искуснейшим дирижером землеустройства, правой рукой П.А. Столыпина, во многих случаях и его политическим суфлером. В кабинете П.А. Столыпина А.В. Кривошеин не был простым исполнителем. Его самостоятельную роль отмечали многие современники. По свидетельству министра торговли и промышленности С.И. Тимашева, в кабинете П.А. Столыпина министр земледелия А.В. Кривошеин пользовался особым влиянием. Он «был чрезвычайно близок к премьеру, как его главный сотрудник в проведении земельной реформы и вообще солидарный с ним в главнейших вопросах внутренней и внешней политики… Столыпин внимательно прислушивался к его голосу в Совете»[602].

Доброжелательные отношения с Думой сложились не сразу. Потребовался значительный промежуток времени, чтобы осознать необходимость сотрудничества, а не соперничества. Первые две Думы не внушали А.В. Кривошеину доверия своей левизной, сумбурностью, болтливостью депутатов. К III Думе он стал относиться терпимее, наладил деловые контакты с правооктябристским блоком. Среди его друзей появляются люди умеренно-конституционных взглядов, например, выдающийся политик и промышленник А.И. Гучков. А.В. Кривошеин искал сотрудничества с Думой, а не подчинения беспорядочным инициативам отдельных депутатов в области текущей работы бюрократического аппарата. Он усматривал наилучший путь к обновлению царского режима в максимально возможном слиянии этого аппарата с местной общественностью, прежде всего с земством. Одновременно А.В. Кривошеин продолжал оставаться монархистом, поддерживал хорошие отношения с царской семьей, одновременно питая надежды на мирное сосуществование с обществом при твердом руководстве премьера и полной поддержке его царем[603]. Помимо преданности монархическому строю и патриотическим принципам, его доктрина отличалась прагматичным реализмом и не имела предвзятой идеологической основы, в чем заключалась ее сила.

В Главном управлении землеустройства и земледелия А.В. Кривошеин вырастил целую плеяду блестящих сотрудников: Г.В. Глинка, А.А. Риттих, П.Н. Игнатьев, П.П. Зубовский, Д.Н. Любимов и некоторые другие, которые впоследствии, «пройдя его школу, выдвинулись на разнообразных поприщах государственной службы». «Он обладал даром отличать существенное от второстепенного. Он был требовательным начальником, но не скупился на похвалу и поощрение тем, кто выполнял его директивы с умом и усердием. Он обладал даром приобретать людское расположение». «Как государственный деятель, он стал ловцом человеков, беря их везде, где только он их замечал, и с несравненным искусством ставил их на службу государственному делу». Причинами быстрого продвижения по служебной лестнице, по свидетельству современников, были личные качества А.В. Кривошеина: большой ум, незаурядные дипломатические способности, умение входить в доверие или подчинять своему влиянию нужных людей, особое политическое чутье. По словам А.А. Кофода, А.В. Кривошеин «был талантлив, энергичен, чрезвычайно импульсивен и обладал счастливой способностью улавливать, в какую сторону дует ветер»[604]. Александр Васильевич был мастером политических компромиссов и интриг, придавал им большое значение. Не случайно Николай II называл его «умным антрепренером»[605]. В основе выдвижения А.В. Кривошеина были и административный талант, и неиссякаемая энергия, редкая работоспособность. Он умел понять главные задачи момента, выделить их и представить четко, кратко и хорошо аргументированно. Не случайно ему поручали написание многих царских манифестов. А.В. Кривошеин пользовался огромной популярностью в общественных и придворных кругах. Ему симпатизировала Александра Федоровна. «Императрица жаловала его в ту пору и показывала свою милость самым наглядным образом: во время его действительной или преувеличенной болезни в ноябре–декабре 1912 г. не проходило ни дня, чтобы дважды, утром и вечером, она не справлялась о его здоровье, и святая вода от Серафима Саровского постоянно находилась у него, присланная от имени императрицы»[606].

Кризис столыпинской политики привел к усилению в правящих верхах крайне правых групп, для которых П.А. Столыпин был недопустимо либеральным премьером. Скорая отставка П.А. Столыпина была очевидна для А.В. Кривошеина. Он реально оценивал ситуацию. На этот пост дворцовая камарилья выдвигала различных кандидатов. А.В. Кривошеин играл активную роль в закулисных интригах. Весной 1911 г. он советовал Николаю II сохранить П.А. Столыпина на посту премьера, но уже летом пытался проводить своего человека в лице П.Н. Игнатьева. Поэтому не случайно после убийства П.А. Столыпина в правых кругах возникли разговоры о «возможности и желательности назначить премьером именно А.В. Кривошеина»[607]. П.А. Столыпин в свое время говорил, что «Кривошеин продержался бы дольше»[608], нежели В.Н. Коковцов, которого поддерживал царь. Но в это время расклад был не в пользу А.В. Кривошеина. Симпатии Николая II склонились на сторону В.Н. Коковцова.

Гибель П.А. Столыпина отрицательно сказалась на дальнейшем ходе реформы. Все больше появлялось признаков усталости и апатии тех, кто непосредственно занимался ее проведением в жизнь. Тем не менее правительство продолжало реформу. Правда, административные меры уже не были столь разнообразны и масштабны. В 1914–1916 гг. преобразованиями занимались менее уверенно. Действиям ответственных за реформу чиновников недоставало прежней энергии. А.В. Кривошеин опять начал дрейфовать вправо.

Борьба за премьерское кресло в начале декабря 1913 г. приняла особенно острые формы. 4 декабря Николай II принял в Ливадии А.В. Кривошеина, 6 декабря – В.Н. Коковцова, а 7 и 8 декабря – Н.А. Маклакова[609]. По воспоминаниям П.Л. Барка и К.А. Кривошеина, Николай II в ходе разговора с А.В. Кривошеиным предложил ему самому занять посты премьера и министра