Царствование Людовика XI - Шарль Эдмон Пти-Дютайи
Сражение при Монлери (16 июля 1465 г.)
Карл Смелый, к своему великому удивлению, не смог войти в Париж: за сторонниками принцев следили маршал Жоашен Руо и наместник короля Шарль де Мелён. Один из чиновников графа Шароле писал: «[Монсеньор] обнаружил, что жители Парижа — совсем другие, чем он думал, так что он не очень доволен ими». 13 июля он решился перейти Сену и двинуться на Этамп для соединения с герцогами Беррийским и Бретонским. 15 июня его разведчики столкнулись близ Арпажона с разведчиками Людовика XI, а на следующий день, при Монлери, произошло сражение или, скорей, беспорядочный ряд мелких стычек. Людовик XI выказал храбрость и хладнокровие, но его предал граф Мэнский, бежавший со своими войсками, а гарнизон Парижа не совершил вылазку, как ему было предписано. Бургундцы проявили себя очень посредственно: «все помышляли только о бегстве»[51], — признает Коммин, который был тогда в их рядах. Каждая из сторон приписывала победу себе[52]. Оставив графу Шароле право гордиться, что тот заночевал на поле боя, Людовик XI ночью снял лагерь и вошел в Париж. Через несколько дней с Карлом Смелым в Этампе соединились Франциск II и Карл Французский, потом герцог Бурбон, наконец, пришедшая с востока армия под командованием герцога Лотарингского и маршала Бургундского.
Париж и король
Людовик XI не доверял высшему парижскому бюргерству и даже гарнизону. Он велел утопить или четвертовать нескольких предателей и сместил советников парламента и Счетной палаты, отказавшихся ссудить ему денег. С другой стороны, он поспешил уменьшить налоги, обременявшие город, вернуть служителям церкви, университету, дворянам и чиновникам финансовые льготы, которые когда-то отнял у них, и заявить, что допустит в свой Совет шесть парижских бюргеров, шесть советников парламента и шесть клириков из университета. Потом, 10 августа, он выехал в Нормандию, чтобы набрать там войска и запастись провиантом. В его отсутствие под стены столицы подступила армия Лиги. Принцы начали переговоры с городом и духовенством, парламентом и университетом. Тринадцать депутатов, симпатизировавших делу «Общественного блага», во главе с епископом Парижским явились в замок Боте для бесед с Дюнуа. Но на двух собраниях нотаблей, состоявшихся по их возвращении в ратуше, они тщетно добивались, чтобы принцам открыли ворота. Купеческий прево Анри де Ливр спас короля, отложив всякое решение. Через четыре дня, 28 августа, Людовик XI вернулся, радостно встреченный бедняками, которые грозились убить предателей. Его сопровождало двенадцать тысяч бойцов, и он привел шестьсот телег с продовольствием. Он ограничился тем, что пятерых депутатов из числа самых скомпрометированных сослал в Орлеан. Коммин добавляет, что король не раз говорил о том, что «если бы Париж изменил ему и он не смог бы войти в город, то бежал бы к швейцарцам или к миланскому герцогу»[53].
Причины заключения мира
Осаждающие не рискнули ни блокировать Париж, ни предпринять штурм, боясь оттолкнуть население. Им начало не хватать съестных припасов. Тем не менее Людовик XI решился на переговоры, потому что переходов на сторону врага становилось все больше. 18 сентября соглашение с литерами заключил граф Мэнский. 21 сентября им сдал свою крепость капитан Понтуаза. 3 октября граф Неверский впустил бургундцев в Перонн. В ночь с 27 на 28 сентября герцогу Бурбону сдали Руанский замок, и большинство нормандских городов открыло мятежникам ворота. Принцы хотели заставить Людовика XI дать Нормандию в апанаж брату и сумели воскресить в этом герцогстве воспоминания об автономии и разжечь давнюю злость на королевских сборщиков налогов. После совещания со своим окружением и собрания «мудрейших людей всех сословий», состоявшегося 29 сентября, Людовик XI решил предоставить принцам все, чего они требовали. Под стенами Парижа состоялась его встреча с графом Шароле; об общественном благе они говорили очень мало: «Но сейчас о благе королевства речь уже не шла, — пишет Коммин, — его вытеснила забота о благах частных»[54].
Договоры в Конфлане и в Сен-Море
Договоры в Конфлане и в Сен-Море, заключенные в октябре 1465 г., удовлетворили притязания самых могущественных лигеров. Карл Французский получил взамен Берри герцогство Нормандию со всеми доходами, какие из нее извлекал король. Герцог Бретонский довольствовался признанием своих прав назначать бретонских епископов. Граф Шароле взял в собственное владение города на Сомме безо всякой компенсации суммы, выплаченной Людовиком XI герцогу Филиппу Доброму в 1463 г.; король сохранил право получить их обратно, заплатив 200 тыс. золотых экю, но этот второй выкуп мог состояться только после смерти Карла Смелого. Кроме того, графу доставались пикардийские превотства Вимё, Бовуази (близ Амьена) и Фуллуа, при условии выкупа, а без этого условия — графство Гин, Перонн, Мондидье и Руа. Впрочем, он добился всего, чего хотел: его друг граф Сен-Поль получил меч коннетабля с жалованьем в 24 тыс. турских ливров. Людовик XI заявил, что больше никогда в жизни не увидит Кроев, и, несмотря на статьи союзного договора с льежцами, позволил бургундцам навязать последним 22 декабря 1465 г. унизительный мир. Он даже предложил Карлу Смелому, который только что потерял жену, Изабеллу Бурбон, руку своей дочери Анны. «Король, — писал один из секретарей графа, — сказал, что любит упомянутого мною сеньора, моего господина, больше, чем кого-либо из живущих». Обещания дружбы со стороны Людовика XI были не более искренними, чем обещания, какие выслушивал он. Тем не менее он действовал и сумел окончательно помириться с некоторыми из вождей Лиги. Он сделался другом герцога Бурбона, назначив его генеральным наместником всех провинций Центральной Франции — четверти королевства. Он привлек на свою сторону Жана Анжуйского, поддержав его притязания на Неаполь и Каталонию, снискал благосклонность Дюнуа и Антуана де Шабанна, вернув им все владения.
Забытые
«Не бывает пиршеств, где все были бы сыты, — пишет Коммин, — и одни получили все, чего желали, а другие ничего»[55]. Немур, Арманьяк и Альбре удалились почти что с пустыми руками. Людовик XI забыл созвать комиссию из тридцати шести членов, которую обещал собрать для обсуждения реформ, и никто этого не потребовал; она соберется только через год и послужит утолению королевской злобы. Война Лиги общественного блага принесла народу только новые страдания. Чтобы платить пенсии, каких потребовали принцы и их протеже, надо было повысить налоги. Иль-де-Франс и Пикардию разорили бургундские войска, а Шампань предали
