Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

и личные амбиции, умные расчеты и банальное невежество, борьба политических и национальных элит, регионов и Центра, открытое или тайное внешнее вмешательство, давление социальных и экономических интересов или даже криминальных структур, жажда наживы и стремление к социальной справедливости. На поверхность выходят давно назревавшие противоречия, дают знать о себе как деформации далекого прошлого, так и травмы недавнего времени. В такой обстановке невозможно дать полную картину происходящих событий, а тем более их исчерпывающий анализ или точный прогноз. Но нельзя и ждать, оставляя оценки и анализ историкам, которые придут после нас. Несомненно, более полное понимание происходящих перемен придет позднее, так как оно требует не только большей исторической дистанции, но и большего числа данных, чем те, которыми мы располагаем сегодня. Однако наш общий долг: историков и журналистов, писателей и ученых – состоит в том, чтобы запечатлеть в характерной для каждого из нас форме происходящие события и дать их предварительный анализ, какими бы ограниченными ни были наши источники. Взгляды и суждения очевидцев и современников неизбежно являются субъективными и ограниченными, но только они могут стать основой почти всех будущих суждений.

Тема моей книги определена ее названием. Я попытался дать картину и анализ событий, которые происходили в Российской Федерации с осени 1991 и до конца 1995 года, хотя для оценки этих событий мне приходится использовать многие материалы и документы, опубликованные в 1996–1997 годах или в конце 80-х. Конечно, эта книга – это лишь моя версия событий. Многие из проблем я рассматриваю лишь как постановку вопроса. Однако правильно поставить вопрос, – как любил говорить один из моих наставников в Ленинградском университете, – это наполовину решить его. Я благодарен всем, кто принял участие в обсуждении предварительных вариантов этой книги и кто обещал помочь автору при ее продолжении.

Москва. Январь 1998 года

Глава первая. МИРАЖИ И РЕАЛЬНОСТИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ В РОССИИ

Строит ли Россия капитализм?

Неудача реформ 1985–1990 годов породила глубокое разочарование и недовольство народа, а также растерянность среди реформаторов из команды Горбачева. Часть из них была готова отказаться от социалистической ориентации и лозунгов социализма. Сменивший Николая Рыжкова новый премьер Валентин Павлов признавал позднее, что еще в 1990 году он пришел к твердому убеждению: Россию может спасти только буржуазно-демократическая революция. Поэтому он начал вести на этот счет тайные переговоры с руководителями США и раввином Шнайдером – президентом фонда «Призыв совести»[331]. Это не мешало Павлову вести столь же тайные переговоры с будущими организаторами ГКЧП.

Поражение ГКЧП, устранение КПСС, распад Советского Союза и уход из Кремля Горбачева с остатками его команды – все это привело к власти в России новые политические силы, выступавшие и против прежних лидеров, и против социализма. Многие из историков, социологов и публицистов называют события осени 1991 года революцией. О ней пишут как о «либеральной», «антикоммунистической», «демократической», «антитоталитарной», даже «национально-освободительной» революции. Можно встретить рассуждения о «номенклатурной» или «криминальной» революции. Однако мало кто оценивает эту революцию как буржуазную или капиталистическую. Отмечая шестилетнюю годовщину создания в России «первого правительства реформ», Андрей Колесников писал в одной из газет:

«Шесть лет назад в России началась буржуазная революция… которую не заметили»[332]. Отчасти это был вопрос тактики или попытка обмануть население страны. Народные массы поддерживали в 1991 году лозунги свободы и демократии, они выступали против привилегий и власти партийной номенклатуры, надеясь при этом на улучшение своего материального положения. Однако ни на одном из митингов в поддержку Ельцина среди лозунгов «Долой Горбачева!», «Долой КПСС!» я не видел лозунгов и плакатов с призывами «Да здравствует капитализм!» или «Власть – новой буржуазии!». Известно, что многие понятия вызывают разное к себе отношение в разных странах.

В Польше Лех Валенса еще до своего прихода к власти заявил: «Мы будем осуществлять переход от социализма к капитализму». Польские социал-демократы, одержавшие в последние годы победу почти на всех выборах, выдвинули другой лозунг: «Строить капитализм для народа, для людей труда». Но в России в начале 90-х годов никто не выдвигал лозунга «народного капитализма».

Сам Ельцин ни в одном из своих программных выступлений не говорил о капитализме как о конечной цели проводимых в стране «структурных реформ», хотя и был близок к этому. Еще в 1991 году, выступая в Нью-Йоркском университете, Ельцин заявлял: «Россия сделала свой окончательный выбор. Она не пойдет путем социализма, она не пойдет по пути коммунизма, она пойдет по цивилизованному пути, который прошли Соединенные Штаты Америки и другие цивилизованные страны Запада»[333]. Через пять лет, в 1996 году, в Послании Федеральному собранию Президент РФ заявлял: «Безнадежно устарели взгляды тех, кто требует искать ответа о будущем России, выбирая социализм или капитализм. Того капитализма, против которого восставала коммунистическая идеология, уже давно не существует». А между тем один из новых идеологов экономист Алексей Улюкаев твердо уверен, что именно победа Ельцина на выборах стала решающим успехом капиталистической революции.

«Президентские выборы 1996 года, – писал Улюкаев, – событие историческое и судьбоносное… В том смысле, что, по выражению товарища Сталина, вопрос “Кто кого?” окончательно решен в России в пользу капитализма»[334].

Настойчиво отрекается от термина «капитализм» и Виктор Черномырдин. «Главное, что я хочу сказать тем, кто повсюду кричит, будто Россия идет к капитализму, – заявил премьер еще в 1993 году, – ни к какому капитализму мы Россию не ведем. Россия к этому просто неспособна. Она не будет ни в социализме, ни в капитализме»[335]. «Мы строим, – пояснил Черномырдин через два года, – совершенно новое общество, без “измов”»[336].

Не слишком понятны и пояснения некоторых авторов насчет «системной трансформации» прежнего общества. Более откровенно определял цели новой власти ее первый идеолог Геннадий Бурбулис: «Социально-экономические цели реформы, с моей точки зрения, могут быть выражены так: создать институт частной собственности. Люди должны жить в обществе, где они могут приобретать и свободно, без страха, владеть любой частной собственностью. Опыт истории учит: ничего большего соответствующего природе человека за последние десять тысяч лет не придумано. Строй не идеальный, но нормальный»[337].

Оказавшийся во главе Российского правительства в 1992 году Егор Гайдар также избегал употреблять термин «капитализм». Он говорил о «монетаризме», о «радикальных реформах», о «присоединении России к сообществу цивилизованных рыночных государств». Гайдар не возражал, однако, когда в газетах и журналах, поддерживавших правительство, его называли «строителем российского капитализма». Так, например, журнал «Деловые люди» писал о Гайдаре в 1992 году: «Одни называют его героем. Другие – предателем национальных интересов, платным агентом мирового империализма. Сам Егор Гайдар, философски воспринимая как брань, так и похвалу, по-прежнему работает по двадцать часов в сутки для того, чтобы повернуть родину лицом к капитализму»[338]. Еще через два года