Искалеченная судьба - М. Джеймс
— Хм, — фыркает Кейн. — И почему я должен верить, что ты не допустишь ту же ошибку снова?
Моё сердце бешено колотится в груди.
— Это была всего лишь одна ошибка, — тихо говорю я. — Я сразу же пожалела о ней, как только сбежала. Я принадлежу тебе, Кейн. Я твоё оружие. Я всё исправлю.
Он пристально смотрит на меня, словно оценивая. Я вспоминаю моменты, когда мне казалось, что я вижу в его глазах проблеск отцовских чувств, когда я думала, что он может любить меня. Теперь я задаюсь вопросом: не играл ли он свою роль с самого начала? Испытывал ли он когда-либо что-то ко мне, к тому ребёнку, из которого вырастил женщину, превратив её в убийцу, или если он настолько расчётлив, что даже это было лишь способом заставить меня поверить, что я ему небезразлична? Или, возможно, его следующие слова вызваны тем, что где-то в глубине души он не может не испытывать какие-то чувства к приёмной дочери, которую он растил с тех пор, как ей исполнилось восемь лет?
— Убери Дженовезе и Слакова, — говорит он. — Перед встречей с Абрамовыми. Если ты сможешь это сделать, Валентина, я подумаю о том, чтобы дать тебе ещё один шанс с Константином. Но... — Он поднимает палец. — Это твой единственный шанс, Валентина. Другого не будет. Если ты снова подведёшь меня...
Ему не нужно заканчивать свою угрозу. Я понимаю его без слов и киваю в ответ.
— Я понимаю. Я сделаю это.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но меня останавливает голос Кейна, который окликает меня сзади.
— Валентина?
Я останавливаюсь как вкопанная и медленно поворачиваюсь к нему.
— Да?
— Не в моём характере прощать. Помни об этом, когда будешь делать свой выбор с этого момента.
Я медленно киваю.
— Спасибо, — тихо говорю я и выхожу из его кабинета.
Когда я выхожу в коридор, меня охватывает дрожь. Я прилагаю усилия, чтобы сдержать свои эмоции, но это даётся мне с большим трудом. Как же мне хочется разорвать его на части, чтобы от человека, которого я считала своим единственным отцом, не осталось и следа!
В ту ночь я плохо спала. Я вернулась в свою комнату, о которой когда-то мечтала, но теперь всё кажется мне каким-то неправильным. Я скучаю по Константину, по его присутствию рядом, по его древесному, солоноватому, мускусному запаху, по звуку его дыхания, по ощущению его тёплого, крепкого тела в постели. Я никогда не думала, что можно так сильно скучать по кому-то, но я скучаю по нему: по его голосу, смеху, остроумию. Я скучаю по тому, как он заставлял меня чувствовать себя в безопасности, даже когда я знала, что для него я совсем не представляю опасности.
Он — единственный человек, который когда-либо по-настоящему понимал меня. Он знал, как дать мне то, в чём я нуждалась. Он понимал, что именно нужно сделать для меня, когда раскрылась правда о моей семье.
Каким-то образом я нашла равного, партнёра, в самой неожиданной ситуации, мужчину, который мог бы стать моей второй половинкой. И теперь я не знаю, будет ли у меня когда-нибудь шанс сказать ему об этом. Если у нас когда-нибудь будет шанс узнать, что могло бы быть.
Собрать информацию о Дженовезе и Слакове не займёт много времени. Я не склонна к ложной скромности, я настолько хороша, насколько Кейн обо мне думает, настолько хороша, какой он меня создал. Моя неудача с Константином произошла из-за чувств к нему, из-за моей личной слабости, но такой слабости нет, когда речь идёт об этих двух других мужчинах. И они пытались убить Константина. Это немного облегчает задачу. Это убийство я воспринимаю просто, без вопросов, без моральных устоев, без сомнений. После нескольких недель, наполненных смятением и беспокойством из-за Константина, я чувствую себя почти как в убежище, когда возвращаюсь к своей прежней жизни и выполняю задачу, о которой не сожалею.
Цели должны быть уничтожены в одну и ту же ночь, как можно ближе друг к другу, чтобы вторая цель не узнала о гибели первой. Я выбираю Слакова в ресторане, где он ужинает в одиночестве на террасе, откуда хорошо видна крыша здания напротив. У меня есть время, и я жду на краю здания, наблюдая за ним через свой снайперский прицел в ожидании подходящего момента.
Пуля пробивает стол, и он падает, оставляя на белой скатерти след крови. Я слышу крики, но уже собираю вещи и покидаю место преступления, невидимая в темноте в своём чёрном тактическом снаряжении.
Затем я направляюсь к особняку Дженовезе, где меня ожидает ещё один снайперский выстрел. Мой объектив обшаривает окна, пока я не замечаю его в кабинете. С ним рядом находится женщина — Элия. Сжав челюсти, я принимаю решение за долю секунды.
Две пули разрывают тишину. Первая с треском пробивает окно, заставляя Дженовезе упасть на землю. Прежде чем Элия успевает среагировать, вторая пуля пробивает окно, и она исчезает из виду рядом с ним.
Вернувшись к Кейну, я приношу фотографии тела в ресторане и пулевых отверстий в окне.
— Готово, — говорю я ему, всё ещё одетая, и бросаю снимки на стол.
— Абрамов? — Спрашивает он.
— Пока нет. — Он спокойно смотрит на меня, прищурившись. — Ты молодец. Я рад, Валентина. Но я хочу, чтобы ты подождала. Не приближайся к Абрамову. Я хочу убедиться, что ты сможешь следовать моим указаниям, и что ты способна быть терпеливой.
Я киваю, но чувствую напряжение и стараюсь его скрыть. Завтра вечером я должна встретиться с Константином, чтобы обсудить остальную часть нашего плана. Я надеялась, что Кейн отправит меня сразу же за ним, как только закончит с Дженовезе и Слаковым. Теперь я не уверена, что делать.
Мне придётся найти способ уйти. Придумать какой-нибудь другой предлог, чтобы объяснить, куда я иду, сказать, что мне нужно побыть одной. Прогуляться, поужинать, проветрить мозги. Насколько я знаю, я не пленница в этом особняке. Но это может измениться.
— Как скажешь, — почтительно выдавливаю я из себя, и Кейн довольно улыбается.
— Возможно, я был слишком резок с тобой, Валентина. Ты совершила ошибку, но я вижу, что ты хочешь всё исправить. Не переживай, я не заставлю тебя долго ждать. — Он кладёт фотографии в ящик стола и закрывает его. — Отдохни
