Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

Это был код. Нико что-то хотел мне передать. Но что?

Барни подошел ближе. Он протянул руку и коснулся цепочки у меня на шее. Я починила ее на следующий день после того, как Нико ее порвал. Глядя мне в глаза, Барни сказал: — Береги себя, Кэт, — и дважды постучал по золотой подвеске.

И я поняла, что он на самом деле имел в виду: доверие.

Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы сдержать возглас. Барни кивнул, не сводя с меня глаз, затем развернулся и вышел. Как только дверь за ним закрылась, я бросилась к сумкам, которые он оставил на полу возле консоли, и расстегнула молнии. В исступлении я рылась в содержимом одной из сумок, пока не добралась до дна. Там была только одежда, немного косметики и несколько моих украшений. Я полезла в другую и расстроилась, когда ничего не нашла. Я подумала, что все это мне показалось, что это плод моего отчаяния и отрицания, но потом мои пальцы коснулись гладкой поверхности, и я замерла.

На дне сумки лежал сложенный листок бумаги. Я взяла его дрожащими руками и прочитала.

Телефоны и дома прослушиваются. Барни ждет тебя внизу, на втором уровне парковки.

P.S. Я тебе так надеру задницу.

Меня охватило сладкое чувство облегчения. Я смеялась и всхлипывала одновременно, на глаза наворачивались слезы. Я нашла пару кроссовок в куче одежды на полу и натянула их, не завязывая шнурки, затем написала записку для Грейс и оставила ее на консоли. Когда я спустилась на нижний уровень парковки, Барни высунулся из водительского окна и нетерпеливо помахал мне, подзывая к «Эскалейду».

Я бросилась к нему, как будто за мной гналось стадо слонов, запрыгнула на пассажирское сиденье, захлопнула за собой дверь, повернулась к Барни и крикнула: — Что, черт возьми, происходит?

Он коротко ответил: — Пристегнись.

Не дожидаясь, пока я подчинюсь, он переключил передачу. Мы на предельной скорости свернули за угол и взлетели на первый уровень парковки. От удара меня откинуло на спинку сиденья. Решив, что сейчас самое время последовать указаниям Барни, пока я не ударилась головой о приборную панель или окно, я стала возиться с ремнем безопасности, пока мы с визгом пролетали очередной поворот, мчались по прямой и проносились мимо парковщика, который кричал нам, чтобы мы сбавили скорость.

Мы вылетели на улицу. Барни резко повернул направо, и «Эскалейд» на мгновение занесло, но он выровнялся. Барни нажал на педаль газа, и внедорожник помчался с оглушительным ревом. Впереди показался перекресток, который, судя по нашей текущей скорости, мы проскочим как раз в тот момент, когда загорится красный.

— Боже, Барни, притормози!

Я повернула голову, чтобы снова крикнуть на него, но слова застряли у меня в горле, когда я посмотрела мимо него в окно со стороны водителя.

Я успела только вскрикнуть, как в нас врезалась другая машина.

Глава 38

Темнота. На меня навалилась огромная тяжесть. В ушах стоял пронзительный гул. В нос бил запах дыма и бензина.

Я открыла глаза и увидела мерцающие вспышки света, похожие на стробоскоп на дискотеке, пульсирующие и дезориентирующие. Все выглядело неправильно. Разбитое и перевернутое. При движении головой в шее отдавала боль. Я застонала и почувствовала во рту вкус крови.

Мы попали в аварию. Машина перевернулась. Кто-то нас сбил. Кто-то… кто-то произносит мое имя.

Я повернула голову на звук. Мне это, наверное, приснилось. Эта рука не могла принадлежать этому телу, этому лицу. Я все перепутала. В голове у меня был полный бардак.

Рука схватила меня за запястье и потянула. Было больно. Тяжесть, навалившаяся на меня, не сдвинулась с места. Я попыталась сосредоточиться на этой тяжести и поняла, что это был Барни, без сознания, с рассеченным лбом, его тело навалилось на меня. Другая рука обхватила меня за шею. Эти руки вытащили меня из-под неподвижного тела Барни через разбитое окно на асфальт. Я увидела вспышки голубого неба и зеленых деревьев, а также высотку, сверкающую в лучах послеполуденного солнца. Мое тело кричало от боли, но я была слишком слаба, чтобы издать хоть звук.

Затем Майкл взвалил меня к себе на плечо, боль усилилась, и мир снова погрузился во тьму.

* * *

Первое, что я почувствовала, — это свежий, бодрящий запах соленого воздуха. Я замерла, каждой клеточкой тела ощущая опасность. Я вспомнила, что произошло. Что еще важнее, я вспомнила, кто меня похитил. И я могла только догадываться почему.

Через мгновение я перестала пытаться гадать, потому что все мои предположения заканчивались тем, что я лежала лицом вниз в луже собственной крови.

Открыв глаза, я с удивлением обнаружила, что нахожусь в большой незнакомой комнате. В ней были сводчатые потолки, белое ковровое покрытие, а через сверкающие панорамные окна открывался потрясающий вид на море и далекие горы. Должно быть, прошло какое-то время, потому что солнце начало клониться к закату. Диван подо мной был удобным, а пуховая подушка под головой — толстой и мягкой.

Где, черт возьми, я была?

— Это дом Эми, — послышался тихий голос справа от меня. Я повернула голову и увидела Майкла, стоявшего в нескольких метрах от дивана, на котором я лежала. Засунув руки в карманы джинсов, он задумчиво смотрел на темнеющее небо за окном. — Она купила его для нас. Я провел здесь самые счастливые дни своей жизни. — Майкл перевел взгляд на меня. — Раньше.

В голове пульсировало. Меня тошнило. Я была почти уверена, что сломала что-то в области грудной клетки, потому что каждый вдох причинял жгучую боль. Стараясь дышать не слишком глубоко, я спросила: — Ты собираешься меня убить?

Он вскинула брови. Моя прямота его удивила.

— Ты так готова умереть?

— Просто решила сразу перейти к делу. Ненавижу затянутые паузы, они так нервируют.

— Прости, — сказал Майкл без тени раскаяния. — Приготовься к допросу с пристрастием.

Когда я попыталась сесть, меня пронзила острая боль в боку, заставившая меня вскрикнуть. Майкл наблюдал за тем, как я пыталась принять вертикальное положение, с отстраненным, слегка голодным выражением лица, как будто я была омаром, которого он выбрал для своего ужина в магазине. Я заметила, что единственным следом на его лице был красный отпечаток с одной стороны, возможно, от сработавшей подушки безопасности.

— Осторожно, — сказал он. — Я не хочу, чтобы у тебя было еще больше синяков, чем уже