Дикая любовь - Элси Сильвер
Её голос срывается, и она смахивает слёзы. Высоко подняв голову, она поворачивается к своей дорожной сумке и роется в ней в поисках одежды.
Я виновато молчу, наблюдая за тем, как она одевается, и осознавая, что я наделал. Подорвал её доверие и попытался играть в Бога. Тянул за ниточки, за которые не должен был тянуть, каким бы благородным ни было моё дело или чистыми ни были мои намерения.
Хранил секреты, которые не должен был хранить, и выдавал те, которые должен был.
— Рози, прости меня. Мне чертовски жаль.
Она игнорирует меня и, уже одетая, продолжает собирать свою сумку. И я просто стою здесь в одних трусах на следующее утро после той единственной ночи, когда у меня было все, о чем я только мог мечтать, и смотрю, как все это превращается в дым. И я тот придурок, который зажег спичку.
Я, наконец, озвучиваю то, что мучило меня последние несколько минут.
— Ты идешь со мной? — спросил я.
Она выпрямляется, держа сумку в руке, и направляется прямо ко мне.
— Нет. Я сама закажу билет на самолет до Калгари, а потом, надеюсь, Табби или кто-нибудь другой заедет за мной и отвезет обратно в Роуз-Хилл.
— Но мы могли бы...
Ее указательный палец тычет меня в грудь, а в глазах блестят непролитые слезы, когда она подходит ко мне вплотную.
— Нет. Ты войдёшь туда, как Форд Грант-младший, со своим большим торчащим членом и титулом самого горячего миллиардера в мире, и ты всё исправишь. Ты сломаешь его, ты купишь его. Иди, будь командой или как там вы, маленькие мальчики, называете это дерьмо.
Я стискиваю зубы и решительно киваю. Я сделаю всё, что она захочет, чтобы всё исправить.
— Я собираюсь убедиться, что у моей племянницы и племянника будет кто-то, кто заберёт их, когда закончится их неделя у мамы. И я очень надеюсь, что Миа не передумает и не отправит их к парню, который выходит из себя, когда ради забавы играет в «Охотника за головами».
Я сглатываю, и она смотрит мне в лицо. В них вспыхивает гнев, а в глубине этих синих глаз таится мольба.
— Завтра у Коры выпускной. — Это безмолвная команда вернуться и всё исправить. Она хватает меня за подбородок. — Сделай всё правильно.
С этими словами она разворачивается и выходит из нашего гостиничного номера. Но прежде чем уйти, она бросает через плечо:
— И ещё, я увольняюсь.
Затем дверь захлопывается.
Глава 42
Форд
Чувство вины было моим постоянным спутником на протяжении всего полета в Ванкувер. Отношение Рози ко всему, что у меня есть, — к моей власти, к моим привилегиям — поразило меня, как удар товарного поезда.
Это был настоящий сигнал к пробуждению. Потому что я не думаю, что хоть один человек в моей жизни когда-либо говорил об этом подобным образом. Уилла восхищена легкостью нашего воспитания, осознает она это или нет. Наши трудности отличаются от трудностей других людей.
Борьба, да. Потому что мы все боремся. Но здесь гораздо больше нюансов.
И чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что мой отец пытался преподать мне именно этот урок, не дав мне денег на тот билет много лет назад. Он мог бы себе это позволить. Он мог потерять эти сто долларов в стирке и не заметить пропажи.
Но он хотел, чтобы я научился это замечать.
Вместо этого я нашёл обходной путь и продолжил жить своей жизнью. Своим образованием. Своей фамилией. Я знаю, что не злоупотреблял ими и не использовал их во вред, но я виновен в том, что не осознавал, какой властью они обладают. То, как они помогали мне в жизни, даже когда мне так не казалось.
По дороге в полицейский участок до меня доходит смысл слов Рози. Я решаю, что меня вполне устраивает то, что у меня есть, и что я воспользуюсь всеми доступными мне средствами, чтобы исправить ситуацию для Уэста.
И я понимаю, что должен перед ним извиниться. Потому что я знаю, что лучше не ставить его в такое положение.
Если Уэст увидит обрыв, он прыгнет с него. Если он найдёт лошадь, на которой никто не может удержаться, Уэст сядет на неё. И если он наткнётся на кого-то, кого нужно ударить, Уэст его ударит.
Это просто он такой. И я невольно втянул его в это.
Я распахиваю стеклянные двери участка и качаю головой, когда, завернув за угол, вижу, как он пьёт кофе с полицейским за его столом. Уэст жестикулирует и ухмыляется, рассказывая пузатому мужчине средних лет, похоже, забавную историю.
Одна рука полицейского лежит на животе, другая обхватывает кружку, а под седыми усами расплывается широкая улыбка.
Это тоже очень… по-Уэстски.
Этот человек мог очаровать кого угодно.
— Уэстон, — говорю я, подходя к нему, и наклоняю голову, когда вижу, что у него разбиты костяшки пальцев.
Когда мой друг двадцатилетней давности поворачивается и одаривает меня своей самой озорной улыбкой, я понимаю, что он видит это не так, как Рози. Или, может быть, видит, но ему всё равно.
Я постукиваю пальцем по своим костяшкам, безмолвно спрашивая о его окровавленных.
Он усмехается и подмигивает мне. Я видел, как он использовал его, чтобы выпутываться из неприятностей — или попадать в них — уже много лет.
— Не-а, чувак. Ты бы посмотрел на того парня.
Коп качает головой и потирает переносицу.
— Я полагаю, вы мистер Грант?
Я провожу языком по зубам и протягиваю руку к полицейскому. Если мое имя поможет Уэсту выпутаться из этого, я это сделаю. Поэтому я, поморщившись, поправляю его.
— Форд Грант-младший. Приятно с вами познакомиться… — Я смотрю на его бейдж. — Констебль Роллинс.
Мужчина крепко пожимает мне руку, прищурив проницательный взгляд.
— Форд Грант в смысле…
Уэст смеётся.
— Ах, да. Я забыл упомянуть, что он, как сказала бы его дочь, ребенок-непоседа.
Я закатываю глаза, но ничего не отвечаю.
Прими это. Смирись с этим.
— Что ж, приятно с тобой познакомиться. Большой поклонник твоего отца.
Я улыбаюсь и благодарю его. Это меня совсем не удивляет. Почти любой мужчина средних лет — поклонник моего отца и его группы.
— Ты можешь забрать отсюда своего друга.
Я поднимаю брови.
— И всё?
Уэст хлопает меня по плечу,
