Жестокий дикарь - Ана Уэст

— Кара? — Она моргает, и её затуманенный взгляд встречается с моим. — Я отвезу тебя к себе, хорошо?

Молча кивнув, она позволяет мне поднять её, опираясь на мою руку. Одеяло сползает с её плеч и остаётся лежать на диване. Мы медленно выходим за дверь, и я обнимаю её за плечи. Машины Данте нет, но Никколо всё ещё припарковал мою прямо у входа. Я помогаю ей забраться на заднее сиденье и решаю сесть рядом с ней, а не впереди.

— Отвези нас домой, Ник, — приказываю я. Никколо поворачивает ключ в замке зажигания, выезжает с подъездной дорожки и направляется к улице.

Всю дорогу Кара просто сидит, уставившись в пол машины. Не зная, что делать, я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. Она плакала по дороге к моему брату, но, думаю, к этому моменту слёзы уже высохли. Её глаза покраснели, щёки раскраснелись. Спутанные волосы спадают на плечи. Я не знаю, что именно произошло между ней и мужчинами, которые пытались её схватить, но я знаю, что она расскажет мне, когда будет готова.

Где-то между домом Данте и моей квартирой она засыпает. Я кладу её голову себе на плечо, едва осмеливаясь дышать, чтобы не разбудить её. Её тело всё ещё напряжено, даже когда она полностью расслабляется. Я нежно убираю волосы с её лица, и у меня сжимается сердце при виде неё. Я уже проверил, нет ли у неё физических повреждений, когда мы были дома, и ничего не нашёл. Но я уверен, что есть душевные раны, которые я ещё не заметил.

Когда Никколо паркуется в гараже, я аккуратно вытаскиваю её из машины и беру на руки. Она всё ещё не проснулась. Её голова лежит у меня на плече. Я стараюсь быть осторожным, пока мы идём к лифту, чтобы не разбудить её. Во сне она сжимает мою рубашку, её тело всё ещё напряжено.

Её могли похитить сегодня вечером или убить во время перестрелки, и это была бы моя вина. Я не защитил её так, как должен был. Я не знаю, откуда у неё взялся пистолет, но я подозреваю, что она пыталась сказать мне, что ей удалось отобрать его у нападавших... и она им воспользовалась. Если бы я только был там. Я мог бы вытащить нас раньше. Ей не пришлось бы защищаться. Ей не пришлось бы стрелять из этого пистолета.

Я проверил патроны по дороге к Данте. Не хватало двух пуль. Это значит, что ей пришлось в одиночку отбиваться как минимум от двух мужчин. Я одновременно впечатлён и немного напуган тем, что не смог этого предотвратить. Я был ей нужен… а я позволил ей пойти одной.

Я крепче обнимаю её, прижимая к себе. Даже сейчас, во сне, она выглядит слишком невинной. Слишком идеальной даже после того, через что ей пришлось пройти. Но я знаю, что что-то сломалось. И это сделал не я, как я и обещал.

Нет, это сделал кто-то другой... одного этого достаточно, чтобы я взбесился.

Я сдерживаю ярость, пока мы поднимаемся на лифте в вестибюль. Гнев сейчас ей не поможет. Данте и Сиена были правы. Моей первоочередной задачей было убедиться, что с ней всё в порядке. Когда мы выходим, я вижу, что нас ждут несколько человек из команды Оуэна. Они слышали, что произошло. Судя по их лицам, некоторые из них, возможно, винят меня так же сильно, как и я сам.

Не обращая на них внимания, я сразу же направляюсь наверх. Никколо жестом приказывает трём нашим людям из вестибюля следовать за нами вместе с ирландцами, и мы втискиваемся в лифт. Я стараюсь не дать ей удариться головой о стену и ещё сильнее прижимаю её к груди. Один из солдат Каллахана пытается забрать её у меня, но я одним взглядом заставляю его отступить.

Они занимают позиции вокруг моей квартиры и снаружи, пока я несу её в спальню. Её комната всё ещё в беспорядке после той маленькой истерики, которую она закатила на днях, и я не позволю ей спать на такой сломанной кровати. По крайней мере, пока она под моей крышей. Никколо помогает откинуть одеяло, и я аккуратно укладываю её, убирая волосы с её лица и снимая с неё туфли.

— Я принесу ей стакан воды, — бормочет Никколо. Он тихо закрывает за собой дверь, а я сажусь на край матраса.

Кара шевелится, но не просыпается. Её мягкие губы слегка приоткрываются, голова поворачивается в мою сторону. При виде неё у меня сердце уходит в пятки. Тёмные, как вороново крыло, волосы разметались по чёрному покрывалу, бледная кожа почти светится в свете городских огней, проникающем через окна.

Сейчас ей нужно отдохнуть. И вот я стою и пялюсь на неё, как какой-то жуткий идиот, просто смотрю. Я собираюсь встать, но тут мои запястья обхватывают нежные пальцы. Вздрогнув, я замираю и оглядываюсь. Кара открыла глаза и смотрит на меня. Между её бровями залегла небольшая морщинка, она прикусывает нижнюю губу.

— Ты можешь остаться?

— Тебе нужно отдохнуть, tesorina. — Я осторожно начинаю отводить её пальцы от своего запястья.

Она лишь крепче сжимает мою руку.

— Киллиан… пожалуйста.

Я перевожу взгляд с неё на дверь и принимаю непростое решение. Вздохнув, я поворачиваюсь и жестом прошу её подвинуться. Она отодвигается, освобождая мне место, чтобы я мог лечь рядом с ней. Её голова идеально помещается на сгибе моей руки, а пальцы упираются мне в грудь. Я знаю, что она слышит биение моего сердца, чувствует его под своими пальцами.

— Спасибо тебе. — Её голос такой мягкий. Такой нежный. Эти два слова почти разрывают меня на части.

— За что?

— За то, что спас меня сегодня.

Кара, которую я знал, никогда бы не сказала этого так легко. И не была бы такой потрясённой. Во мне вспыхивает гнев, отчасти на неё. Но в основном на себя. Потому что я потерпел неудачу. Потому что я был недостаточно способен спасти её. Я не хотел, чтобы она была такой слабой. Я не хотел, чтобы она сломалась. Я знаю, что она сильнее этого. Она должна быть сильнее. Потому что, если этого было достаточно, чтобы сломить её... тогда она не справится, когда начнётся настоящая жесть. А мне нужно, чтобы она выжила.

Перекатившись на неё, я прижимаю её руки к кровати над головой. Глаза