Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

— Решай. И прости пожалуйста, что выдернула тебя в такой день из дому. Вы с мужем наверное праздновали… Мне … мне просто больше не к кому было…

— Лиль, прекрати! Если друг не обращается к тебе за помощью, значит другом-то и не считает. И ничего мы не праздновали, мой Володин со вчерашнего дня в Москве по делам региона. — отмахнулась Нина. — Давай-ка только сразу уточним, но только совершенно честно: нам в больницу нужно?

— Зачем? — удивилась я, но тут же поняла. — Ты думаешь Матвей меня…? Не-е-ет! Он бы такого не сделал.

— Да неужели? А вот кое-кто из его бывших говорил, что руки он распускать склонен. — резко ответила Нина, но глянув мне в лицо, тон сразу сменила. — Хотя, болтать можно что угодно, прямых доказательств нет, если уж честно.

— Коля, поехали на дачу! — распорядилась Нина, опустив перегородку между нами и водителем с охранником, закрыла ее и уставилась на меня пристально. — Расскажешь, что случилось, Лиль? Терпеть не могу гадать. Или тогда уж скажи, что дело это не мое. Не думай, что я из-за этого помочь откажусь.

— Случилось… ну наверное худшее из возможного. — горько усмехнулась я. — Я влюбилась в Волкова по уши. То есть …. С самого начала я мозгами понимала, насколько он не подходящий мне человек…. Но это почему-то не помогло.

— Как по мне, то Волков никому не подходящий человек. Скотина бездушная и самовлюблённый наглец. Но! Приходиться признавать, есть в нем нечто, что и опытную женщину заставит захотеть к нему присмотреться дважды, даже если с первого взгляда она кто он есть по жизни увидит четко. Чего же о тебе говорить. И это совсем не его аура успешности и богатства.

— Я ведь тоже не совсем уж и малолетка. Как раз по этому и не понимаю, как так вышло? Как я могла полюбить человека, в котором будто сконцентрировано все, что я в людях ненавижу и не принимаю?

Нина постучала пальцами по красному дереву дверной обшивки и резко выдохнула.

— Лиль, слушай, а если вот прям по-честному, ты хочешь чтобы я помогла тебе понять, что возвращаться к Волкову нельзя ни в коем разе? Или наоборот себя простить за твои же чувства и найти повод как раз вернуться к нему после того, что он сделал. Что он, кстати, сделал?

— Что? — опешила я и даже головой мотнула, не сразу уловив смысл сказанного.

— Ну смотри: женская солидарность диктует мне сейчас топить за то, что он сволочь, тебя вообще недостойная и пофиг, что он сделал и виноват ли в принципе. Но, как настоящая подруга, я хочу понимать чего ты в итоге реально хочешь — очень болезненного, но полного и безвозвратного разрыва или помощи в том, как принять чертова мужика таким, какой он есть, смирившись, что жить, возможно, придется, как на вечной войне, а все потому, что без него тебе намного хуже, чем с ним.

— А более оптимистичных сценариев не предполагается? — невесело усмехнулась я.

— В случае с данным мужиком — крайне маловероятно. — развела Нина руками.

— Мне не было с ним плохо. — признала я очевидное. — Не в последнее время уж точно. Совсем наоборот. Но он потребовал, чтобы я аборт сделала. И обвинил в том, что я меркантильная тварь и нарочно скрывала от него факт беременности почти два месяца, чтобы родить и сесть ему на шею до совершеннолетия ребенка.

— А ты скрывала?

— Не-е-ет! — я торопливо рассказала Нине все по порядку.

— Он ещё и псих. — пробормотала она. — Сволочь, псих и гад. Но ради справедливости — для подозрения у него почва была, учитывая, что трюк с беременностью-сюрпризом один из самых часто проворачиваемых ловкими девицами в нашем кругу и, наверняка, он с этим сталкивался. Древнейший способ привязать мужика или просто развести, обеспечить безбедное существование надолго. Даже надёжнее замужества, ведь так можно присосаться даже к женатому мужику, для себя сохранив максимум свободы. Сейчас такое приобрело прямо-таки впечатляющие масштабы, поверь, знаю о чем говорю. Лиль, а ты бы хотела Волкова привязать?

— Нин, я может и влюбленная, но не безумная. Такого, как он ничем насильно не привяжешь. Я бы хотела, чтобы он меня любил, а не был вынужден или обязан.

— Эх! — недобро усмехнулась она, — Вот если бы мне не было жаль в первую очередь тебя, я бы накапала на мозги своему Володину и поженили бы мы вас с большой помпой. Ещё бы и брачный контракт хитрый вымутили, чтобы ты и после развода осталась в полном достатке. Прижали бы твоего Волкова по бизнесу со всех сторон и женился бы аж бегом.

— И возненавидел бы меня до смерти. — усмехнулась я в ответ. — Зато это было бы настоящее чувство. От всей души,что называется.

— Думаешь нет у него чувств к тебе?

— Разве когда они есть, мужчина захотел бы избавиться от общего ребенка?

— Ли-и-ля-а-а! Какая же ты все таки юная и набита по уши идеальными представлениями из книжек и кино, которые ой как далеки от реальной жизни! Вот ты сама, руку на сердце положа, скажи — ты хочешь этого ребенка? Стоп! Даже не так, ты хотела оказаться внезапно беременной? Мечтала, ждала, была готова? Готова к тому, что вся твоя жизнь очень скоро переменится радикально и навсегда?

Я посмотрела в окно, рассеянно проследив как перед притормозившей машиной откатываться высокие глухие ворота и открывается вид на длинную аллею с коттеджем из толстенных бревен в глубине двора.

— Ну… скорее нет. Когда-нибудь — однозначно, но не вотпрямсчаз, — честно признала я. — В принципе, даже не думала в этом направлении ещё несколько часов назад. Но это же не повод захотеть сразу же убить.

— Не повод, Лиль. Но и не повод принимать решения сгоряча. Ребенок — это навсегда. А это очень долго. У Волкова, кстати, ребенок уже есть и подарком судьбы его никак не назовешь.

— Я в курсе, этот гаденыш Леша в моем доме живет и весь район на уши день-через день ставит. Нина, я не пойму, ты что пытаешься сказать мне? Что мне стоило согласиться…

— Нет!