После шторма - Лора Павлов

Я приподняла бровь, а Грейси с широко распахнутыми глазами наблюдала, как ее отец опустился на одно колено.

— Пресли Дункан, ты была первой девочкой, которую я полюбил. И единственной женщиной, которую я любил по-настоящему. Я принадлежу тебе с того самого дня, когда увидел тебя в конюшне, а потом смотрел, как ты летишь на своем коне — с того дня ты стала моей. Я готов переехать в большой город или жить в маленьком — и быть самым счастливым мужчиной на свете, если ты будешь рядом. Если мы вместе будем растить мою девочку.

Глаза заволокло слезами, но я кивнула:

— Да. Я хочу вечность с тобой и с Грейси.

Он отстранился и с хитрой улыбкой взял мою руку, провел маркером по безымянному пальцу, рисуя кольцо, а потом протянул маркер мне. Я нарисовала такое же кольцо на его пальце, а потом повернулась к девочке, стоящей рядом, с самой широкой улыбкой.

— А как насчет тебя? Можно мне оставить тебя навсегда, Грейси Рейнольдс?

Она прикусила нижнюю губу и кивнула:

— Ты хочешь жениться и на мне, Пресли?

— Больше всего на свете.

— Я тоже, — прошептала она, и я нарисовала кольцо на ее пальчике, после чего она обняла меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

В глазах Кейджа появился тот особый, нежный взгляд, который я видела нечасто. Его язык скользнул по нижней губе — так сексуально, что я с трудом сдержалась, чтобы не застонать.

Он протянул маркер Грейси:

— А теперь отнеси это в кухню, а я поцелую свою невесту — без свидетелей.

Грейси захихикала и унеслась на кухню, а Кейдж резко притянул меня к себе, его ладонь легла на затылок, и наши губы слились в поцелуе.

Меня захлестнули чувства.

Потому что я никогда в жизни не была так счастлива, как сейчас, в эту секунду.

Я нашла свое «навсегда». И никогда его не отпущу.

30

Кейдж

Это был мой любимый день в году. Если не считать день, когда я сделал Пресли Рейнольдс своей женой.

Мы не хотели ждать. И нам не нужно было ничего официального или вычурного.

Мы просто хотели быть вместе. Навсегда. И как можно скорее.

Оба чувствовали, что ждали друг друга уже достаточно долго. Так что через неделю после возвращения в Коттонвуд-Коув мы поженились на участке ее семьи, с видом на воду. Именно там я впервые увидел ее.

Ее мать была в ужасе от всей этой непринужденности, но для нас это было именно то, что мы хотели. Моя семья, ее семья и пара друзей — и все стало официальным. На ней была длинная белая юбка и белый топ, спадавший с плеч, в сочетании с ее любимыми ковбойскими сапогами. На мне — серая рубашка, которую для меня выбрали она и Грейси, темные джинсы и мои лучшие ботинки. А Грейси была в таком же наряде, как у Пресли — потому что ей хотелось быть как невеста. Это было до смешного мило.

Пресли заказала для нее маленькое кольцо — как символ того, что с этого дня она официально становится ее мамой. В ответ Грейси спросила, можно ли ей теперь звать Пресли мамой.

Я не из тех парней, которые пускают слезу, но в тот день… когда я смотрел, как мои девочки обнимаются и смеются, — я не сдержался.

Финн с Хью до сих пор подтрунивают надо мной, даже несмотря на то, что я пытался свалить все на то, что меня якобы укусила пчела.

И, если честно, мне было плевать.

Это был один из лучших дней в моей жизни.

Но сегодня — 23 июня. День, когда я встретил Пресли. И день, когда родилась моя дочь. Мы думали о том, чтобы пожениться именно в этот день, но Пресли настояла: этот день должен быть только о Грейси. Она не хотела, чтобы хоть что-то его затмило.

Так что нашу тайную годовщину мы отметили с утра… с моим лицом между ее стройных ног, пока она выкрикивала мое имя.

Идеальное начало дня.

А теперь… теперь шестой день рождения моей малышки. Впервые его отмечала и моя жена — и она просто сошла с ума. Позвала, кажется, весь чертов город к нам домой. Весь класс Грейси пришел, включая миссис Клифтон, которую я обнял особенно крепко — за ее мудрый совет «не усложняй», хотя она и не знала, насколько он изменил мою жизнь.

Грейси захотела праздник в стиле родео — и Пресли устроила его на полную катушку. Наш двор превратился в настоящее родео: арки из розовых и белых шаров, принты с коровьими пятнами повсюду, фотозона, ковбойские шляпы для всех гостей, стаканчики с надписью «Gracie's Rodeo Party».

Немного через чур, конечно. Но я бы не поменял ни одной детали.

Торт был больше похож на свадебный, а на верхушке блестела миниатюрная ковбойская шляпа. Моя дочь держала маму за руку, пока все пели для нее.

Вот эти моменты и выбивали из меня воздух.

Не декорации. Не то, что мои братья скинулись и подарили Грейси лошадь — хотя Салли уже жила в нашем хлеву, и бабушка с дедушкой официально отдали ее внучке.

Какой маленькой девочке вообще нужна вторая лошадь?

Нет, дело было не в этом. Не в том, что Пресли и Грейси заказали для Боба Сосенососа какую-то рубашку в клетку в стиле родео, и тот весь праздник пролежал в поле, игнорируя все веселье вокруг. И даже не в розовой юбке-пачке, в которой щеголяла наша огромная свинья Максин.

А в том, как рука Грейси была вложена в руку моей жены.

В том, как Пресли смотрела на мою дочь своими янтарными глазами, наблюдая за тем, как та просто играет в саду или рисует.

В том, как я подслушивал их разговоры о лошадях и воронах во время купания.

В воскресных ужинах с теми, кого я любил больше всего, где все смеялись, болтали, радовались жизни.

Отец подошел ко мне, пока я наблюдал, как Пресли и Грейси раздают торт.

— Все в порядке? Выглядишь... немного не в себе, — заметил он.

— Это новый Кейдж. Более добрый и мягкий, — поддел Хью, хлопнув меня по спине.

— Да не. Он опять в свою менструальную фазу вошел. Каждый раз, как его жена и дочка рядом, он впадает в ступор и становится чересчур чувствительным, — хохотнул Финн, становясь рядом.

— А ты получил мое сообщение, что