Отец жениха. Запретный контракт - Ира Далински

— Это ваш фамильный знак?

Теймураз следует за моим взглядом, его палец поворачивает перстень.

— Единственная вещь, доставшаяся от отца. Думал, когда родится сын, я передам его… но видимо, не судьба.

Мне стало по-человечески жаль этого человека. Дамир рос с золотой ложкой во рту, но и так и не стал достойным продолжением своего отца. Лгун, пьяница и изменник. Таким нельзя ничего святого доверять.

— Может, он еще одумается? Дамир ведь все таки… ваш сын.

Я говорю скорее из вежливости. Теймураз поворачивает ко мне голову. Его взгляд тяжелый, задерживается на секунду дольше, чем нужно, и в нем нет ни тепла, ни гнева. Только холодная констатация.

— Сын… мда.

Машина мчится к центру города. Молчать стало невыносимо, тишина наполняется гулом моих мыслей. Мне отчаянно хочется понять, из чего он сделан, этот железный человек.

— А фамилия… Она идет корнями из прошлого?

— Мой прадед был снайпером, — и тут он… улыбается. Легко, почти неприметно, но это настоящая улыбка. Я вижу ее впервые. — Он получил прозвище «Барс» во время войны. Так и пошло. А печатка была его.

Я невольно улыбаюсь в ответ, представляя сурового солдата на поле боя. Машина внезапно останавливается, но мы не у загса, а напротив гигантского торгового центра. Я помню, что мужчина сказал заехать еще кое куда, только вот почему мы остановились там, где, по моим скудным знаниям, продаются люксовые бренды, непонятно.

Может нам всё-таки не сюда? Какой шоппинг, когда на носу свадьба?

Теймураз глушит двигатель на вип-стоянке, выходит из машины. Я кое-как отстёгиваюсь, открываю дверцу, а он уже рядом. Протягивает руки… Боже, я от стыда провалюсь под этот асфальт.

Да, тут подножка высокая, потому что у Барсова не машина, а танк какой-то!

— Спасибо, — пищу я, когда меня твердо обхватывают и аккуратно ставят на землю.

— Придётся сменить машину, — бросает он, направляясь в тот самый ТЦ.

— Это ещё зачем? — спрашиваю вдогонку. У него длинные ноги и большие шаги.

— Ты такая дюймовочка, что без помощи сама не взберёшься, не слезешь. А прикасаться к тебе посторонний мужчина не будет.

Я замираю у входа, будто вкопанная.

— П-прикасаться?

Он оборачивается, и его взгляд скользит по мне, оценивающий и… владеющий.

— Я не смогу постоянно тебя возить. Будет личный водитель. И охрана.

— Мне не нужны ни водитель, ни охрана! — в голосе прорывается паническая злость. — Как-то жила и без этого, проживу и дальше!

Я тянусь к массивной ручке двери, но его ладонь накрывает мою, прижимая. Он наклоняется так близко, что я чувствую легкий, дорогой аромат его кожи.

— Нужны, Лея. Ты забыла, чьей женой станешь? Это обязывает.

— Вы что… бандит? — слова вырываются сами, и я в ужасе прикрываю рот. Эти татуировки, скрытые манжетами… Этот дворец вместо дома…

Разве честным трудом можно на такие хоромы заработать? Простым смертным такое точно не по карману.

Его глаза сужаются, и в их глубине снова вспыхивает та самая опасная, манящая искра.

— Я бизнесмен, малышка. Очень, очень законопослушный.

В уголках тёмных глаз лучиками сходятся едва заметные морщинки. Он смеётся надо мной?

На рефлексию нет времени. Дверь открывается, и нас поглощает иной мир: стерильный блеск мрамора, приглушенный свет. Здесь пахнет деньгами и недосягаемостью. Вокруг не так много людей, что понятно. Это не за хлебом в магазин пойти.

— Вам что-то нужно купить?

Оглядываюсь по витринам, рассматриваю разную одежду, глаза то и дело разбегаются среди молчаливых манекенов в нарядах ценой с мою жизнь.

— Не мне — его голос звучит прямо над ухом. Он мягко направляет меня к матовой стеклянной двери. — Тебе.

За дверью открывается царство шёлка, перьев и жемчуга. Свадебный салон.

— Заходи, Лея. Сегодня ты должна выглядеть как настоящая невеста.

Глава 9

— Зачем тратить деньги на платье? — бормочу я, заходя внутрь. — Это ведь просто формальность.

Ответом стало лёгкое прикосновение его ладони к моей спине. У меня мурашки каждый раз, когда между нами происходит контакт кожи о кожу.

— В моём мире даже фикции должны выглядеть безупречно.

Салон с вычурным итальянским названием, которое я не сумела прочесть, встретил нас холодным блеском хрустальных люстр и вежливыми улыбками консультантов. Теймур опустился в кресло, словно на трон, расстегнув пиджак и бросив короткое:

— Белое. Не кремовое, не шампань — белое.

Я теребила край рубашки, пока консультантка с ухоженными ногтями подбирала варианты.

— Ваш мужчина определённо знает, чего хочет, — прошептала она, помогая мне застегнуть первое платье.

Что бы она сказала, услышав кем мне этот «мужчина» являлся ещё тридцать минут назад?

В зеркале передо мной отражается девушка с острыми ключицами, и тонкими запястьями, которые выглядят ещё более обнажёнными в кружевном корсете на тонких лямках. Платье сто́ит больше, чем все мои вещи за последние пять лет.

Оно слишком красивое, слишком открытое для меня. Слишком «ненужное» для фиктивного брака.

— Выходи, — голос Барсова донёсся из-за ширмы.

Я сделала шаг и…

Он смотрит. Не просто смотрит — буквально изучает.

От макушки, где рыжие волосы наспех собраны в небрежный пучок, до туфель, предложенных для примерки.

Взгляд мужчины, всегда такой контролируемый, внезапно стал другим. Теймур медленно поднялся, подошёл так близко, что я почувствовала аромат его парфюма — тёплый, с горьковатыми нотками табака.

Я нервно сжимаю пальцами кружевной шов платья.

— Я не могу это принять.

Его взгляд скользит по моей фигуре, которая еще ни разу не была настолько обнажена. У меня даже груди нет, чтоб настолько оголять декольте, но консультант сказала, что такой фасон подходит именно худышкам.

— Ты выглядишь так, будто сломаешься от одного прикосновения, — сказал он тихо, вгоняя меня в краску.

Воображение рисует сцены… всякие…

— Можно купить что-то простое, — настаиваю я, — это ведь только для бумаг. Никто не будет смотреть.

Теймур медленно поднял глаза с моих голых ключиц и встретился с моим взглядом в зеркале.

— Я буду смотреть.

Консультант, почувствовав напряжение, поспешила предложить другое платье — более скромное, без итальянской вышивки, но Теймур резко поднял руку.

— Нет. Это.

Я глубоко вдохнула, смирившись. Платье облегает меня всю, подчёркивает худобу, узкие плечи, тонкую талию. Я чувствую себя неуютно. И невыносимо красиво.

Теймураз задержался на моём лице. И в них, чёрт побери, промелькнула не