Избалованная моим преследователем - Эви Роуз

— К работе прилагается квартира в отеле. Та самая, где вы провели прошлую ночь.

— Я смогу остаться в люксе? — переспросила я, не веря. Фух, наконец-то слюна вернулась в рот. Может, от улыбки мистера Андерсона я и вправду начала пускать слюнки? Надо взять под контроль свои реакции на босса. Это важно.

— Правда, соседи могут вам не понравиться, — говорит он с тенью иронии. — Для новых сотрудников тоже есть приветственный набор.

Какие такие соседи? Я почти спрашиваю, но мистер Андерсон поднимается — о господи, как он двигается: мягко, по-кошачьи, при том что он огромный, сантиметров сто девяносто три, не меньше, — и ставит на стол коробку. Внутри, выглядывая из пены, — блестящий дорогущий ноутбук. У меня глаза округляются. Я всегда мечтала о таком — металлический корпус, безумная цена.

— Это для вашей работы. — Он достает телефон, который, кажется, стоит дороже большинства квартир. — Держите его при себе всегда.

Смотрит строго.

— Да, — киваю я слишком рьяно. Наши пальцы касаются, когда я беру телефон, и меня бьет током. Это не пустота случайных прикосновений к людям. Это молния. — Спасибо. Я не буду с ним расставаться. Обещаю.

Мне хочется нравиться мистеру Андерсону. Не только потому, что он начальник, а потому что от него исходит опасное, чарующее притяжение. Особенно глаза. Я никогда не видела таких глаз. Не синие — с фиолетовым отливом. Фиалковые.

Фиолетовый — мой любимый.

И все же только поэтому? — спрашиваю себя, поднимая подбородок, чтобы поблагодарить, и ловлю его взгляд — такой сосредоточенный, такой пронзительный. Вдруг остро осознаю: я сижу, он стоит, и его ремень — прямо на уровне моих глаз.

Его член — за несколькими слоями ткани — как раз напротив моего лица. Он мог бы схватить меня за затылок, расстегнуть ширинку и втиснуться мне в рот.

Между бедер становится горячо, как расплавленный металл. Почти уверена, соски проступили под топом, но я не в силах оторвать взгляд от фиолетовых глаз мистера Андерсона.

— И пользуйтесь, — добавляет он.

— Да, — выдыхаю чуть сипло, потому что не отказалась бы, если бы и он… ну… воспользовался мной.

Правда, мой опыт в таких вопросах равен нулю.

Но мистер Андерсон?

Что ж. Я бы не возражала, если бы он потребовал отсосать в обмен на работу. Мне бы это понравилось. Я бы делала это неумело, но старательно, изо всех сил, применяя советы из глянцевых журналов и тех самых пикантных романов, над практичностью которых я всегда задумчиво хмыкала. Прикрывать зубы. Пугаться размеров. Я не великанша — всего около ста шестидесяти восьми сантиметров. А он такой крупный, держу пари, едва поместится.

Интересно, заставил бы он меня принять его весь.

Моя киска судорожно сжимается в пустоте, и прежде чем я успеваю остановить себя, бедра сами плотно смыкаются, а с моих губ срывается короткий, хриплый выдох.

— Хорошая девочка, — произносит он, и на этот раз его улыбка мягче, слаще и я таю, как шоколадная паста на теплом тосте.

А эти слова… Хорошая девочка.

Я не буду плакать от счастья из-за того, что в эти драгоценные секунды я — его хорошая девочка. Я никогда не была ничьей хорошей девочкой.

Да я вообще когда-нибудь хоть кого-то радовала?

Каково это — слышать, как мистер Андерсон улыбается и называет меня своей хорошей девочкой… после того как я удовлетворю его в постели?

Господи, я совсем спятила. И все же мои бедра снова сжимаются, и я наслаждаюсь сладкой вспышкой удовольствия, расходящейся из самого центра моего тела.

— Спасибо, — выдавливаю я, пытаясь звучать нормально, как будто я не фантазирую о своем боссе — о своем новом, гораздо более взрослом боссе, который так щедро дарит мне этот шанс.

Провал.

Отводя взгляд, я заглядываю в коробку, где взгляд цепляет кружку, папку с правилами для сотрудников, пакетик леденцов со вкусами вишни и винограда и бланки для заполнения.

Но мой мозг так легко не отвлечешь. Он мог бы нагнуть меня прямо через этот стол. В фильмах ведь такое бывает, правда?

В груди вскипает паника. А что, если мой безнадежный объект вожделения женат? Ужас какой! Я незаметно скосила глаза, чтобы увидеть его левую руку.

В груди становится чуть легче. Кольца нет.

Хотя… некоторые мужчины не носят кольца. А мистер Андерсон настолько чертовски горяч, что, держу пари, если он лишь изогнет палец и сузит свои фиолетовые глаза, все женские трусики в радиусе десяти километров расплавятся.

Но он… нет, он другой. В нем есть строгая, безупречная самодисциплина. Если он женат — он наверняка верный.

Это прекрасно. Для его жены — нынешней или будущей.

Сука. Ненавижу ее.

Я окончательно потеряла голову. Часовое собеседование, одно предложение о работе и каждая клеточка моего тела уже считает его своим.

— У вас есть вопросы? — его голос глубокий и ровный.

Ты женат?

Женишься ли ты на мне и подаришь мне детей?

Можно ли мне быть твоей драгоценной игрушкой? Любимой шлюхой?

Можно ли отсосать тебе, и заставишь ли ты меня захлебнуться, чтобы у меня текли слезы?

Пожалуйста, пожалуйста, никогда не женись, чтобы я могла смотреть на тебя и хоть на мгновение врать себе, что однажды ты посмотришь на меня и воспользуешься мной. Хоть раз.

Ты лишишь меня девственности, потянешь за волосы и назовешь своей хорошей девочкой?

— Могу я начать завтра? — спрашиваю вслух.

Я думаю о том роскошном люксе, но тут мозг спотыкается: нужно сходить в банк, купить нормальную одежду. Я не могу работать в этом сияющем офисе в футболке «Всего лишь еще одна глава» и без трусиков под шортами.

— Почему? — резко спрашивает он, нахмурившись.

Ой. Он страшный, когда становится серьезным. Но это та самая сладкая, щекочущая страхом дрожь, как при просмотре хоррора.

— Мне нужно… кое-что уладить. С банком, и… — я замолкаю. И еще — купить одежду, чтобы не выглядеть девчонкой в обрезанных шортах в его стеклянно-металлическом королевстве.

— Тогда завтра, — решает он. — Ваш стол будет здесь, в моем кабинете.

Как я вообще смогу работать, когда рядом будет мой горячий босс?

— Да, мистер Андерсон.

Его губы дрогнули, и в его глазах зажегся мягкий свет. Вся угрожающая строгость исчезла.

— Кейн. Просто Кейн.

Ну вот теперь я точно знаю, какое имя буду повторять во сне.

— Кейн, — произношу я. И от этого слова мой клитор пульсирует, а соски твердеют, словно крошечные карандашики.

Тепло расползается по всему телу — щеки, бедра, грудь. Боже. Он почувствует жар, исходящий от меня. Я не знаю, как с этим