Сладкая как грех - Джей Ти Джессинжер

Сцена в спальне? У меня сбился пульс. Во что, черт возьми, я ввязалась?

— О нет, только не это! — рассмеялся Кенджи себе под нос, наблюдая за тем, как Нико уходит, расправив плечи.

— К сожалению, думаю, что именно это я и сделала.

Я пришла в отчаяние. Двадцати минут было явно недостаточно, чтобы сделать макияж, прическу и втиснуться в платье на два размера меньше, чем нужно. Это была катастрофа!

— Не паникуй, милая, это вредно для твоей кожи. А как тебе вот это? — Кенджи показал еще одно платье из тюля и атласа с пышным букетом из розовых тканевых цветов на талии.

Я презрительно фыркнула.

— Ты права. Слишком по-деревенски, Барби. Тебе нужно что-то более… — Он поджал губы, рассматривая оставшиеся платья, и тут его глаза загорелись. — Воздушное!

Он снял с вешалки самое роскошное платье, которое я когда-либо видела.

Оно состояло из двух частей. Нижняя часть представляла собой длинное простое платье из кремового шелка с глубоким вырезом и открытой спиной, доходившей до талии. Сверху на платье было надето тонкое прозрачное кружевное белье нежно-розового цвета, расшитое мелким жемчугом и крошечными кристаллами. Вместе эти две части выглядели как очень дорогое нижнее белье.

Я с благоговением протянула руку и провела пальцами по тончайшему кружеву.

— Оно потрясающее, Кенджи. Но в этом платье моя задница будет размером с Техас.

— Тьфу! Что у вас, девушек, с размером задниц? Твоя попка прекрасна, Кэт, и идеально пропорциональна твоему телу. Разве ты не знаешь, что мужчинам нравятся аппетитные женские попки?

В выражении «аппетитная попка» было что-то неуловимо отталкивающее, но я решила проявить вежливость и поблагодарить его, но он лишил меня дара речи.

— И, судя по тому, как Нико взбесился, увидев тебя, я бы сказал, что он определенно из таких мужчин. Не могу утверждать, что ты в его вкусе, но я никогда не видел его таким взвинченным. — Кенджи присвистнул. — Этот парень был в огне!

В огне? Взвинченным? Я пришла в себя лишь через мгновение и, заикаясь, начала все отрицать, заливаясь румянцем.

— Я… он… это глупо… он не… он бы не…

Кенджи театрально вздохнул и закатил глаза.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты из тех девушек, которые ненавидят себя за каждый съеденный кусочек и настолько неуверенны в себе, что не могут даже признать, что мужчина находит их привлекательными. — Он ждал, неодобрительно приподняв брови.

Я заняла оборонительную позицию, потому что, скорее всего, была одной из таких девушек. Но я ни за что не собиралась в этом признаваться. Я была не настолько глупа. Вместо этого я решила пошутить.

— Знай, что ненависть к себе я ем только на завтрак! На обед и ужин я обычно пью «Маргариту».

— О, милая, — хихикнул Кенджи. — Не слишком ли рано в наших отношениях говорить о том, что я, кажется, люблю тебя?

Я серьезно посмотрела на него.

— Ты действительно сказал вслух, что я ношу сорок второй размер, так что это я должна сказать, что люблю тебя.

— Ну, не благодари меня пока, милая. Мне еще нужно, чтобы ты влезла в это платье, что будет настоящим чудом. Даже Эйвери пришлось бы втянуть живот, а у нее сороковой размер.

— Сороковой? — Я была поражена. — Этого не может быть! Пожалуйста, скажи мне, что ей приходится блевать три раза в день, чтобы оставаться такой худой.

Кенджи цокнул языком и многозначительно посмотрел на меня.

— Это не твой вариант, милая. И ты это не от меня услышала, но… скажем так, девушке приходится многое делать, чтобы сохранить свою фигуру.

Я почувствовала укол сожаления из-за своей мелочности. У Эйвери явно были проблемы с наркотиками. Кто знает, каким еще ужасам она подвергалась, чтобы выглядеть безупречно. Кроме сегодняшнего дня, конечно.

— Хотела бы я знать, как она добивается того, что выпивка отбивает аппетит. После двух бокалов «Маргариты» я съедаю все, что вижу.

Кенджи выглядел удивленным.

— Выпивка? С чего ты взяла, что она была пьяна?

Теперь настала моя очередь удивляться. В моей жизни было достаточно таких моментов, чтобы знать, как выглядит — и пахнет — по-настоящему тяжелое похмелье.

— Это было очевидно, Кенджи.

Он печально покачал головой.

— Нет, милая. То, чем занимается Эйвери, не так очевидно. — Он отвернулся и пробормотал себе под нос: — Если только ты не знаешь, где искать.

Это не мое дело. Но в каком-то смысле меня это тоже касается, потому что я собиралась заменить ее и, возможно, выставить себя посмешищем на публике. Я просто должна была спросить.

— Что ты имеешь в виду?

Кенджи снова повернулся ко мне, не желая отвечать. Пожевав губу, он вздохнул.

— Она хорошая девушка, но у нее проблемы, и на то есть веские причины. Так что я не осуждаю. Я просто надеюсь, что Нико сможет придумать, как ей помочь, пока не стало слишком поздно. Он точно старается. Этот человек вложил в нее свое сердце и душу…

Его лицо помрачнело. Казалось, Кенджи погрузился в воспоминания. Затем он покачал головой и властно махнул рукой — этот жест я уже начала воспринимать как его фирменный.

— В любом случае! Кто много болтает, тот много теряет, милая, так что, пожалуйста, никому это не рассказывай.

Кенджи ничего такого и не сказал, точнее, почти ничего. Но одна фраза выделялась ярким неоновым светом, как вывеска в Вегасе: «Свое сердце и душу».

Эйвери была душой и сердцем Нико.

Если я собираюсь пережить сегодняшний день, мне лучше запомнить это.

Глава 4

Когда ровно через двадцать минут я вошла в хаос, царивший в главной спальне, шум голосов резко стих, суета улеглась и все обернулись, чтобы посмотреть на меня.

Стоя в дверном проеме рядом с Кенджи, я боролась с желанием развернуться и убежать.

Ощущение пристального внимания было невыносимым. Десятки осуждающих взглядов скользили по мне, без сомнения, считая меня жалкой заменой той женщины, которая должна была стоять на этом месте. Я постаралась как могла с прической и макияжем: завила свои длинные темные волосы, чтобы они свободно ниспадали на плечи, и нанесла на кожу и губы бледную помаду, а на глаза — контрастный макияж в стиле смоки айс. Пара кремовых туфель с аппликацией из кристаллов «Сваровски» на каблуке дополнила образ, увеличив мой рост на 15 сантиметров.

Я думала, что выгляжу неплохо. По крайней мере, мне так казалось. Но я не была супермоделью. Или вообще какой-нибудь моделью.

О чем, судя по выражению их