Мена - Хельга Дюран
С ним осталось всего человек пять. Минус один! Минус два! Тагир отступает в лес, и я ползу за ним следом…
Я шел за ним по лесу уже больше часа. Как будто выслеживал кабана или волка. Все внутри замирало каждый раз, как впереди что-то шевелилось или хрустели ветки, но он все ускользал.
Выстрелы позади нас становились все тише и тише, а затем прекратились совсем.
Я уже заебался вздрагивать от каждого шороха, в глазах рябило от лесной раскраски, но я все шел…
Блядь, может быть я сбился со следа? То, что я заблудился в лесу, меня вообще не заботило. Ссать только хотелось неимоверно, но останавливаться было нельзя…
Я уже отчаялся снова увидеть чечена, как вдруг лес с пронзительным треском прошило автоматной очередью. Мне в спину. Прямо, сука, в спину! Дыхание перехватило, потемнело в глазах, и я упал, как подкошенный! Блядь! Он попал в меня!
Твою мать! Нужно встать, но я не могу пошевелиться. Даже вздохнуть толком не могу. Лежу на спине, как рыба, хлопая ртом, хватаю воздух, которого слишком мало.
— Салам алейкум, Вадим! — вижу я прямо над собой ухмыляющееся лицо Тагира. — Пришел с того света, чтобы умереть снова?
Чечен тычет мне в рожу автоматом и ржет.
Вот и всё! Нужно принять свою смерть с честью и мужеством.
— Давай, ублюдок! — обессиленно хриплю я.
Тагир медлит. Мой беспомощный вид доставляет ему отдельное удовольствие.
Я закрываю глаза, чтобы не видеть его мерзкую рожу. Надеюсь, он убьет меня быстро. Страха нет совсем, только обреченность. Илья позаботится об Арине, я знаю. Они будут скорбеть по мне, но потом, когда боль утраты отступит, они будут счастливы, окруженные детьми. Все равно я был лишним в наших отношениях.
В лесу хорошо — тихо и спокойно. Пахнет листьями и травой. Хорошее утро, чтобы умереть.
Сейчас конец августа, значит, малыши родятся… (мысленно загибаю пальцы на руках) в апреле, как и я. Обидно, что я так и не узнаю, кто будет: девчонки или пацаны. А, быть может, сын и дочка.
Хоть бы не додумались назвать детей в честь нас с Миланкой. Ждет меня сестренка на том свете. Ничего, уже скоро увидимся, и я смогу попросить прощения у нее за то, что не уберег и за то, что отомстить не смог. Миланочка…
Что-то теплое капает мне на лицо. Я открываю глаза, возвращаясь к Тагиру. Фокусирую зрение на его лице, которое до сих пор нависает надо мной. Оно перекошено от удивления, а изо рта прямо на меня капает кровь. Взгляд Бадоева застывает, а сам он начинает медленно оседать на землю.
Теперь я замечаю мужскую руку, сжимающую нож, засаженный по самую рукоять в шею Тагира. Наконец чечен падает рядом со мной, и я вижу напряженное лицо Ильи.
— Илюха, — произношу я почти шепотом, потому что силы меня покидают.
Даже попрощаться не успел. Не успел сказать, как сильно люблю его.
36. Арина. Эпилог
— Объявляю вас мужем и женой! — громко заявляет сотрудница ЗАГСа, заставив моих бабочек в животе аплодировать.
Я веду влажными от волнения ладонями по подолу платья и поворачиваюсь к своему первому мужу. Вадим тут же дарит мне такой страстный и властный поцелуй, как будто мы одни.
Вадиму плевать на наших гостей, так же как и на моего будущего мужа и его брата. Я неспроста называю Вадима "первым мужем". Братья договорились, что я буду женой Вадима три года, потом мы с ним разведемся, и я стану женой Ильи.
Очень удобно — не нужно менять фамилию и делить имущество.
Гости подходят нас поздравить, и Вадим сдавленно охает, когда Совок хлопает его по плечу.
Мой муж еще не совсем оправился после встречи с Тагиром. Бронежилет не позволил пулям пройти насквозь, но четыре сломанных ребра были смертельно опасны. Прошло уже два месяца, но Вадим по-прежнему морщится от резких движений. Как и все мужики, он бравирует временами, но в те моменты, когда ему кажется, что никто за ним не наблюдает, он держится за спину и выдыхает с трудом.
Впрочем, сексом заниматься это ему никак не мешает, а значит он в норме.
Мы принимаем поздравления и едем домой, чтобы отпраздновать. Гостей не много. Около двадцати человек, только самые близкие. С моей стороны: Совок, Айгуль да Август с женой. Арчи, точнее Артем, не пришел из ревности, а, быть может, из вредности, но подарок передал с моими ребятами. Я не в обиде на него, но мне очень его не хватает. Тосковать по нему я не имею права, мои мужчины оба ревнивцы.
Филатовы позвали тех, с кем выгодно вести бизнес и упрочить связи. Желающих прийти на данное торжество было гораздо больше, но Вадим был критически избирательным. Такая честь была оказана лишь самым важным людям.
Смена неофициальной власти в городе еще не наступила, ведь мои дети еще не родились, но, безусловно, все уже шло к тому, что я стану крышевать его единолично. Под опекой Филатовых, разумеется.
Праздник получился на славу. С выпусканием голубей, тортом, фотосессией и бросанием букета. Незамужних девушек было всего две: Айгуль и Карина — дочка какого-то важного для Филатовых гостя. Карина не сводила глаз с Ильи. Только рядом с ним ее и видела. Весь день и вечер парень держался немного отстраненно от нас с Вадимом, поэтому я испытала нехилый такой укол ревности. Карина была просто шикарна: точеная фигурка, вся такая холеная, изысканная до кончиков волос…
Я почувствовала себя гадким утенком со своими грубоватыми манерами. Весь вечер я была немногословна, хотя все мужчины пытались заговорить именно со мной, в силу моего положения. Говорил в основном Вадим. Со стороны это выглядело так, будто в делах я отдала главенство мужу, на самом деле я просто боялась, что заболтавшись, я начну отпускать на эмоциях отборнейшие маты или пошло шутить.
Букет поймала Айгуль. Куда этой кукле Карине до ушлой казашки! Я была довольнее самой Айгуль раз в сто!
— Вот уж не думал, что окунусь в это великосветское дерьмо! — усмехается Совок, в очередной раз поправляя свой галстук.
Его, как и Августа, я впервые видела в костюмах. В отличие от филатовских гостей, мои гости чувствуют себя в такой одежде неуютно.
— Привыкай, приятель! — улыбается в ответ мой муж. — Война закончилась.
— А ты так и не успел отдать Совку свои военные долги! — напоминает Илья брату, и
