Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти
— Как ты справилась с этим, маленькая?
— Прилетела справляться к тебе, — улыбаюсь ему легонько и тут же получаю легкое касание большим пальцем к уголку моих губ. Там, где ранка, неприятная, противная, как напоминание обо всем, что было в том кабинете.
— Почему не рассказала сразу? Я бы прилетел сразу же.
— Поэтому и не рассказала. Мне сейчас будет тут спокойнее, подальше от…
— Лев, сука, — Миша внезапно закрывает глаза и сжимает кулаки. — Его я тоже убью.
— Тоже?
— Ты думаешь, я оставлю это так, как есть? Он тебя ударил, Кать! Издевался! Из-за какой-то неприязни ко мне. Просто так я этого не оставлю, но… Кать, ты простишь меня за это? За то, что это случилось из-за меня, а я не мог быть рядом?
Он присаживается на корточки и кладет руки на мои колени, пару раз целует, смотрит прямо в глаза. Он… правда извиняется передо мной сейчас? Господи, нельзя же быть таким, просто нельзя…
— Миш, твоей вины нет. Никто не виноват в том, что у человека проблемы с головой.
— Виновных много. Но это в любом случае не ты.
— Я знаю, — киваю. — Не первый случай насилия в моей практике. Я все знаю… И я в порядке. Просто хочу быть с тобой. С тобой спокойно…
— Теперь я всегда рядом. Выгонять будешь — не уйду, — его улыбка кажется светом среди непроглядной тьмы.
Но…
Но его плечи и спина все еще сильно напряжены. И улыбка, честности ради, немного фальшивая. Но я понимаю причину этого и не лезу к нему с вопросами. Он просто не показывает при мне всех эмоций, потому что заботится, но внутри у него ураган и вулкан. И вряд ли этот урагано успокоится до того, пока он не доберется до Харитонова…
Осталось только уговорить его не убивать бывшего друга. У меня будет девятнадцать дней на это.
— Миш, и… — решаю переключить его внимание немного, должно сработать. — Когда вернемся, я бы очень хотела навестить Карину. Я правда не знаю, где она живет сейчас, но… Он очень избил ее по словам Иры, ей бы не помешал разговор по душам.
— У тебя слишком большое сердце, Кать, — улыбается он, — но навестим, конечно. Я и сам хотел предложить, но думал, ты начнешь ревновать.
— Не начну. Я как-то чересчур сильно тебе доверяю, — снова усмехаюсь. — Знаю же, что не сделаешь мне больно.
— Никогда, маленькая, — еще один поцелуй в колени. — А теперь давай есть и поедем на рентген, нас ждут.
Киваю. Нас записали без очереди, но на самый вечер. Ну, точнее, уже не в приемное время. Миша договорился…
Он встает, подает мне мою еду, которую сам мне приготовил, но каждое движение в нем говорит о том, как сильно он напряжен…
Черт. Как теперь избавлять его от этого? Что поможет?
Глава 45. Миша
Кате наложили гипс. Не зря Виктория Сергеевна нас отправляла на рентген. Сказали, что ушиб очень сильный, а еще какие-то там повреждения соединительных тканей, так что гипс положен на пару недель. С бедром проблем меньше, нужен просто покой и мазать мазью от воспалений и боли, прописали лекарство какое-то и отпустили домой.
Я стараюсь рядом с Катей быть максимально спокойным, сдержанным, поддерживаю ее и на руках таскаю, потому что ходить ей больно. Она еще и прилетела сюда с этой болью, с сумкой, столько времени… Короче, понимаю, что Кате нужен сейчас спокойный и уравновешенный я, но это совершенно не отменяет того факта, что я уже придумал около семнадцати разных способов, как я буду убивать Харитонова.
Не знаю, куда он свалил, потому что в части его уже нет, в этот раз не отмазали, но точно уверен, что я из-под земли эту тварь достану. Нельзя сотворить то, что сделал он и выйти сухим из воды, и у него это не выйдет. Нельзя поднимать руку на девушку, а тем более — на мою девушку. Я не успокоюсь и не почувствую расслабления, пока он не почувствует всю боль, которую ощущала Катя.
Мне не нужны сеансы с психологом, чтобы искоренить свою агрессию, которая разрывает меня изнутри. Все, что мне нужно — отомстить за Катю. На войне меня учили убивать врагов, и это моя война, а Харитонов — враг.
Лев… Сука, я даже слов не могу найти для всего произошедшего. Я искренне верил и надеялся на то, что Лев станет ее защитой и опорой на период, пока меня не будет в городе. Мой друг, начальник, ее родственник! Он должен был, нет, он обязан был защищать ее, а не подвергать опасности. Он не берет трубку и не отвечает на мои сообщения, но я все равно вытрясу с него ответы, какого хера он творил и как вообще посмел после всего подпустить Харитонова к моей Кате.
Никогда он другом мне больше не станет. А прощать ли его Кате — решать будет она. Но я точно никогда не прощу. Он не заслуживает этого прощения.
* * *
Всю ночь не сплю, обнимаю Катю, пока спит, прижимаю к себе, целую, глажу по спине, по щеке, не могу остановиться ее трогать, словно просто каждые две минуты проверяю, что она на самом деле рядом и все это не сон.
Катя сама ко мне жмется, пару раз говорит мое имя во сне, словно тоже, даже спящая, хочет удостовериться, что я рядом.
Скоро вставать на работу, но я вообще не хочу. Мне уже не надо ничего, главное, чтобы Катя была рядом жива и здорова. Я вообще не хочу уходить от нее в часть, не хочу оставлять ее тут одну. Дома хотя бы Бетти с ней была, но я понимаю, что с ней Катя никак не прилетела бы, как она вообще в своем состоянии умудрилась хотя бы себя привезти… Но я правда не хочу, чтобы она была весь день одна. После всего случившегося мне больше всего не хочется, чтобы она скучала, грустила, вспоминала и все прочее. Хочется оберегать, обнимать, защищать. На деле же придется свалить и оставить ее одну до самого вечера.
Я вчерашний норматив по стрельбе на сегодня перенес, дальше переносить уже некуда, мне и так тут очень много навстречу идут, хотя вообще не должны. Я тут гость, должен максимальную дисциплину показывать, а на деле… Но не до этого мне сейчас!
Под утро засыпаю примерно на час, встаю по будильнику, на пробежку тоже не выхожу, в душ
