Стань моей - Лора Павлов
Я поприветствовал маму и папу и сразу пошёл к Пейсли и Хэдли. Подхватил обеих и крепко обнял. Коротко рассказал родителям, как всё прошло. По щекам мамы текли слёзы, а папа выглядел так, будто тоже едва сдерживается.
— Пошли, — сказал я, держа Хэдли на руках и протягивая руку Пейсли.
— Куда это вы? — крикнула мама вслед.
— Нам нужно забронировать билеты в Нью-Йорк. Найти нашу девочку! — крикнул я, уже на полпути к машине.
— Папа, мы едем в Нью-Йорк? — спросила Пейсли.
— Именно, — я поцеловал Хэдли в лоб, застёгивая ремень безопасности.
— Мы за Вуви? — уточнила она.
— Чертовски верно, — сказал я, садясь за руль.
— Папа! — вскрикнула Пейсли. — Это тебе штрафное! «Чертовски» — это плохое слово!
— Можешь посадить меня в угол, когда сядем в самолёт, — рассмеялся я.
И впервые за несколько недель я почувствовал, что всё действительно будет хорошо.
29 Эшлан
— Все прошло просто прекрасно, — сказала Уиллоу, когда мы сидели в уютном кафе на первом этаже высотки, где только что состоялась встреча с издателем, и пили кофе.
— Да, правда. Они такие классные. Не могу поверить, что они хотят, чтобы я написала для них целую серию, — я покачала головой. — Всё это до сих пор кажется нереальным.
Встреча и правда была потрясающей. Я ведь даже не написала остальные книги, но им настолько понравился мой план серии, что они решили заключить контракт на все. Издательница сказала, что обожает мой стиль, и это должно было бы значить для меня всё. И я улыбалась, действительно искренне счастливая — впервые за последние две недели.
Но сердце при этом всё ещё было разбито в клочья.
Дилан и Шарлотта приехали со мной в Нью-Йорк, потому что, кажется, боялись, что я просто закроюсь в номере и больше оттуда не выйду.
Но я знала — Джейс гордился бы тем, что я довела дело до конца.
Я думала, что день, когда я подпишу контракт, станет самым счастливым моментом в моей жизни. И в каком-то смысле так и было. Я добилась того, чем могла гордиться. Но всё же это было горьковато — потому что я не могла поделиться этим с человеком, которого люблю.
Хотелось рассказать Пейсли и Хэдли о женщине, с которой мы сегодня встретились — в костюме, словно у Круэллы де Виль.
Теперь мне предстояло писать книги.
И писать любовные романы, когда твоё сердце в руинах, — это, пожалуй, самое сложное, что мне когда-либо выпадало. Придется копаться в памяти, доставать оттуда чувства, моменты… и это будет больно.
— Так, завтра канун Нового года, и ты в лучшем городе мира для празднования. Что собираешься делать? — спросила Уиллоу. У нее были светлые кудрявые волосы, красивые зеленые глаза, а её кремовый деловой костюм выглядел невероятно стильно. Я сразу поняла, что мы с ней подружимся надолго.
— Дилан забронировала нам ужин втроем, — пожала я плечами, — а потом, скорее всего, я заберусь в кровать и включу фильм. Да, знаю… я худшая двадцатитрехлетняя тусовщица в истории. Но я никогда не любила тусовки на Новый год.
Мы с Джейсом собирались смотреть фейерверк из окна отеля и заказывать еду в номер. Вот мой идеальный Новый год.
— О, поверь, я тебя понимаю, — рассмеялась Уиллоу. — Я тоже буду свернувшись на диване с Нейтом и нашими псами, Винстоном и Роуэн, под пледом.
Она поставила кружку и посмотрела на меня внимательнее.
— Ты как, справляешься? — спросила тихо. — Знаю, тебе тяжело с тех пор, как ты съехала. Ты безумно по ним скучаешь.
От сострадания в её взгляде у меня защипало глаза. Мы с Уиллоу очень сблизились, даже несмотря на то, что встретились вживую впервые. Она писала мне каждый день, даже отправила подарок на вечеринку Эверли в честь рождения малыша. Это был чудесный день, но я просто отыграла роль, как делала все последние недели.
— Держусь. День за днем, правда?
— Если вдруг захочешь начать с чистого листа — я вполне представляю тебя живущей здесь, в городе. Всё-таки Нью-Йорк — центр издательского мира, — улыбнулась она, отламывая кусочек сахарного печенья. — Плюс мы бы могли видеться постоянно, а это же вообще мечта!
Я улыбнулась. Мне было приятно, что в лице моего агента я обрела настоящую подругу.
— Спасибо. Я бы хотела. Но Хани-Маунтин — мой дом. Именно там рождаются слова. Именно там моё сердце.
Джейс. Пейсли. Хэдли.
— Вот почему ты обязательно окажешься на вершине списка New York Times, — сказала она, смахивая слезу. — Оставайся собой, Эшлан Томас.
— Обещаю.
— Простите, вы случайно не Эшлан Томас, знаменитый автор любовных романов? — раздался знакомый голос за спиной.
Глаза Уиллоу распахнулись, когда она посмотрела на него. Я резко обернулась и чуть не потеряла дар речи. Джейс стоял прямо за мной: черный свитер, темные джинсы, ботинки, пальто. Он выглядел так, будто только что сошел со съёмки для GQ.
Я вскочила.
— Что ты здесь делаешь?
— Приехал встретить Новый год со своей девушкой, — он притянул меня к себе.
— Эм… значит, ты и есть Джейс? Или это просто материал для её следующей книги? — сказала Уиллоу, всё ещё с открытым ртом, глядя то на меня, то на него.
— Джейс, — подтвердил он. — А вы, должно быть, легендарная Уиллоу Коулз. — Он протянул ей руку, и она пожала её.
— Именно так. Ну что ж, оставлю вас вдвоем, — хихикнула она, отходя и, оказавшись за его спиной, беззвучно произнесла: Боже мой!
Я рассмеялась и помахала ей.
— Позвоню позже.
— Не торопись, подруга. С Новым годом и поздравляю! Пусть впереди будут только хорошие вещи, Эшлан. Рада знакомству, Джейс.
Он поблагодарил её, но не отводил от меня взгляда. Он сел на стул, где я только что сидела, и усадил меня к себе на колени.
— Что ты здесь делаешь? Нам же нельзя появляться вместе на людях.
Он усмехнулся.
— Всё кончено, Солнышко. Она исчезла. Провалила тест. Сбежала с Зи, а Кэлвин подал на развод.
— Боже, ты серьезно? — прошептала я, и по щеке скатилась слеза. — И что теперь с нами? Что если она вернется?
— Всё задокументировано. Судья Флорес, Уинстон и Карл сошлись во мнении — в суде ей больше не за что зацепиться. Она не сможет нас тронуть. — Он убрал прядь волос с моего лица и провел пальцем по щеке.
Он рассказал, что признался судье о нас ещё до того, как узнал, что Карла исчезла. Сказал, что хотел, чтобы правда вышла наружу. Потому что не представлял жизни без меня и
