Стань моей - Лора Павлов

— Насколько я понимаю, сейчас у вас нет с ней контакта?

— Нет. Она съехала и с тех пор мы не общались. Когда Карла подала иск о единоличной опеке, Эшлан сказали, что отношения между нами могут плохо отразиться на деле. Она боялась, что из-за неё я потеряю девочек, что их могут отправить туда, где им будет хуже. И она ушла. Немедленно.

Он слегка наклонил голову, будто удивился моей откровенности или, может, его тронуло то, что я рассказал.

— Очень зрелый поступок с её стороны.

— Да, — согласился я. Уинстон сжимал подлокотники, пальцы побелели.

— Благодарю за честность. Такое встречаю нечасто. К сожалению, в моей работе правда — редкость. Мне часто подсовывают перекошенные истории, вроде «в доме проживает несовершеннолетняя девушка» — это из материалов противоположной стороны, — сказал он, глянув на Хаббарда.

— Я просто выполняю свою работу, — пожал плечами тот.

— Ну, двадцатитрехлетняя девушка, окончившая колледж и взявшая на себя заботу о двух детях, которых мать оставила, — это не тот образ, что мне пытались нарисовать. И мне жаль, мистер Кинг, что вам пришлось выбирать между женщиной, которую вы любите, и дочерьми. Но я хочу похвалить вас и мисс Томас за то, что вы поставили интересы детей выше всего. Сейчас это большая редкость.

Я заметил, как Уинстон бросил на меня взгляд — глаза округлились, на лице мелькнула тень улыбки, руки расслабились.

— Спасибо. Я не отворачивался от неё — просто не смог. Решение приняла она. — Я покачал головой. — Правда в том, ваша честь, что я люблю своих дочерей больше жизни. Но я люблю и Эшлан Томас. И это не делает меня плохим отцом. Я просто мужчина, который каждый день старается быть рядом со своими девочками. И я не считаю справедливым, что мне приходится доказывать это каждый раз, когда их мать вдруг снова появляется и проявляет хоть малейший интерес. Я здесь. Каждый день. С самого их рождения.

Судья откинулся на спинку кресла и посмотрел на Карла Хаббарда.

— Расскажите, пожалуйста, как обстоят дела на данный момент.

— Я встречался с судьей Флоресом сегодня утром и сообщил, что мы не будем продолжать процесс по делу об опеке.

Я уставился на него, переваривая услышанное.

— То есть… она больше не хочет опеку?

— Слушайте, мистер Кинг, я просто выполняю свою работу, но стараюсь представлять интересы клиента честно. Не знаю, какова была истинная мотивация всей этой истории, но сомневаюсь, что речь шла о ваших дочерях, — он открутил крышку с бутылки воды, сделал глоток и поставил обратно. — Кэлвин уже начал оформление развода. Полагаю, там было немало причин, но в итоге Карла провалила тест на наркотики на прошлой неделе и врала ему. У них был брачный контракт, так что, думаю, у неё не останется ресурсов продолжать судебные тяжбы.

— Ну, раз она не прошла первый тест, — сказал судья Флорес сурово, глядя на Карла, — значит, есть вещи, которыми ей нужно заняться прежде всего.

— Так это… всё? — спросил я.

— Иск отозван, — сказал Карл, поднимаясь. — Простите, что вам пришлось проходить через всё это в праздники. Если это вас хоть немного утешит — Кэлвин написал судье письмо, где заявил, что считает: девочки и так живут с родителем, который способен лучше всего о них позаботиться. Я передал это письмо сегодня утром.

— Вот это да… Я просто… чувствую облегчение. И удивление, конечно, но в целом рад, — сказал я, вставая. — Но что это значит на практике? Ведь Карла имеет привычку исчезать и потом возвращаться с новыми требованиями.

— Всё задокументировано, включая её первый уход. Думаю, можно уверенно сказать, что теперь ей будет трудно снова появиться и угрожать вам. К слову, даже если бы она прошла тест, я бы не отдал ей опеку. Разрешил бы лишь ограниченные встречи при условии, что она докажет свои намерения меняться. Она не может бесконечно появляться и исчезать, ставя детей в стрессовые ситуации, — сказал судья, глядя на обоих адвокатов. Те кивнули. — Мне жаль, что вам пришлось прыгать через все эти трудности, доказывая, что вы и так делали всё правильно. Система не всегда безупречна, мистер Кинг, но наша задача — убедиться, что вашим детям хорошо. И, судя по всему, так и есть.

— Спасибо. Я не совсем знаю, как это спросить, но... если я начну встречаться с женщиной, которую люблю, это не станет проблемой, если Карла вдруг решит снова объявиться через пару лет?

Судья Флорес поднял глаза от бумаг, уголки его губ чуть заметно дрогнули.

— Нет. Суд не осуждает здоровые отношения, которые делают жизнь детей лучше. Иными словами — вы имеете полное право быть счастливым и при этом оставаться хорошим отцом.

Я кивнул и протянул руку.

— Спасибо, ваша честь.

— Продолжайте в том же духе. Нам нужны такие отцы, которые готовы бороться за своих детей.

— Обязательно, — ответил я.

Мы с Карлом и Уинстоном вышли из кабинета и зашли в лифт.

— Так Карла не собирается снова появляться у него на пороге? — спросил Уинстон. — Можно неофициально, просто чтобы понимать, чего ждать.

— Нет. Она исчезла. Сбежала с каким-то бывшим, — пожал плечами Карл.

Я усмехнулся.

— Дай угадаю — с Зи?

— Ага. Только ты этого от меня не слышал, — сказал Карл.

— Бедный Кэлвин. Он вроде нормальный парень.

— Так и есть. Он просил передать тебе привет и извиниться за то, что втянул тебя во всё это. Любовь иногда слепа, — усмехнулся Карл, когда двери лифта открылись и он вышел.

— Было приятно поработать вместе, Карл. Но, надеюсь, мы не встретимся в ближайшее время, — сказал Уинстон, пока мы шли через вестибюль.

Карл рассмеялся и отдал шутливое воинское приветствие.

— Ты не представляешь, как часто я это слышу. Обычно я люблю побеждать, но в этот раз — рад исходу. Судья Флорес прав: всё задокументировано, включая её проваленный тест. Если она когда-нибудь решит вернуться и снова затеять борьбу за опеку, суд воспримет это крайне отрицательно. Она уже не раз доказала свою нестабильность, но, думаю, ты это и без меня понял. Береги себя, джентльмены.

Мы с Уинстоном остановились у моей машины. Он протянул руку.

— Я рад за тебя, Джейс. Ты заслужил это. Ты отличный отец и достойный человек. Спасибо, что доверил мне это дело.

— Спасибо. Я тоже рад, что всё закончилось.

— Дай угадаю, теперь ты поедешь за своей девушкой, да? — подмигнул он. — Такая как она редкость — пожертвовала собственным счастьем, лишь бы поступить правильно ради тебя, Пейсли и Хэдли.

— Проповедуешь очевидное, дружище, — рассмеялся я, садясь за руль и