Искупление (ЛП) - Ева Симмонс
— Не делай этого. — Я отталкиваю его руку и пытаюсь ударить его коленом.
Но Марко слишком быстро берет над мной верх. Он зажимает коленом мои ноги, защищаясь.
Ему удается зажать мое левое запястье, но правой рукой я дотягиваюсь до бедра. До ножа, привязанного к нему.
— Хорошая попытка. — Марко хватает меня за запястье, прежде чем я добираюсь до ножа, и зажимает обе мои руки над головой.
Я пытаюсь ударить его головой, но он слишком высокий. И даже с еще не зажившим плечом он слишком силен.
— Иди на хуй, Марко, — плюю я, и слюна стекает по его щеке, но он, кажется, только радуется. — Отпусти меня.
— Окси рассказал мне, что произошло. Как он думал, что у него есть шанс с тобой. Он не понял, что ты такая дерзкая девчонка. И как Алекс защищает свою любимую игрушку.
— Я не игрушка.
— Ты уверена? Почему же еще он поступил так?
— Я не знаю. — Или я не могу признаться себе в этом прямо сейчас. — Как ты думаешь, что Алекс сделает с тобой, когда узнает, чем ты сейчас занимаешься?
Марко улыбается.
— Ничего. Я не такой, как Окси. Я член банды. Он не смеет ко мне прикоснуться. Алекс знает, что ни одна женщина не стоит таких проблем с Домом.
А что, если Марко прав?
Алекс ушел безнаказанным, потому что Окси не был членом. Вероятно, они были более чем готовы помочь ему скрыть то, что он сделал. Но это не значит, что он может принять серьезные меры против другого члена. Бросить в него нож и сказать, что это был несчастный случай, — это одно. Сознательно мстить — совсем другое. Он не рискнет. Особенно после того, что я ему сказала сегодня вечером.
Слезы жгут глаза, но я не позволяю им упасть на Марко. Он их не заслуживает. Вместо этого я собираю в себе огонь, который годами тлел под поверхностью, и смотрю на него без тени страха.
— Так вот кто ты на самом деле, Марко? — Я поднимаю подбородок и смотрю ему в темные глаза. — Когда ты не можешь заставить девушку сделать то, что хочешь, ты прибегаешь к силе?
— Как будто ты этого не хочешь, шлюха. — Он сжимает мою руку. — Не могу поверить, что я верил в твою игру Девы Марии все время, пока мы были вместе. Ты, наверное, думала, что это заставит меня сорваться, да? Что я буду с тобой ругаться и потребую свое? Прости, что разочаровал тебя, Мила. Но я обещаю, я все тебе компенсирую.
В груди вспыхивает паника, но я сохраняю холодный, твердый взгляд, чтобы он не догадался, что я собираюсь сделать. Быстрым движением я откидываю ногу назад, как можно дальше от стены, и затем с силой выношу ее вперед, прямо в его голень.
Этого недостаточно, чтобы оттолкнуть Марко, но он ослабляет свою хватку, давая мне секунду, чтобы вырвать руку. Я тянусь к ножу, вытаскивая его из ноги.
Марко снова засовывает колено между моих ног, надавливая так сильно, что становится больно.
Я сдерживаю крик и игнорирую боль, вонзая нож Марко в бок.
— Блядь. — Марко дергается, хватает меня за горло и прижимает мою голову к стене. — Ты за это заплатишь, сука.
Кровь стекает по боку Марко, по рукоятке. Мое зрение затуманивается, когда он пережимает мне горло.
Один из нас не выживет, и я теряю сознание.
Я теряю зрение.
Зал темнеет, на меня падают тени. В полуобморочном состоянии я думаю, что, возможно, это смерть встречает меня с ухмылкой.
Если да, то она очень похожа на Алекса.
Но затем тени сгущаются за Марко, и рука находит опору там, где я все еще держу нож в боку Марко.
С помощью Алекса я вытаскиваю нож и начинаю поднимать Марко.
Вверх.
Вверх.
Вверх.
Глаза Марко все еще расширяются от осознания того, что кто-то стоит за его спиной, когда Алекс сжимает мою руку — вокруг рукояти — и прижимает острие ножа к горлу Марко.
Кровь булькает на языке Марко. Но прежде, чем он успевает выплюнуть ее на меня, Алекс хватает Марко за волосы и оттягивает назад.
Марко тянется к ножу, но он уже истекает кровью. Его пальцы дёргаются, и он ранит себя о лезвие, торчащее из его шей. Он делает последний шаг, спотыкается и падает на пол, из него течет красная река.
Я смотрю прямо в глаза Марко, когда гаснет свет, и меня почти тошнит.
Смерть висит в коридоре, как физическое присутствие, забивающее воздух. Она ползет по моей коже и воротит в желудке.
Спустя долгое время я наконец решаюсь поднять подбородок. Я вытягиваю шею и встречаюсь взглядом с Алексом, которого совершенно не беспокоит труп Марко рядом с нами.
— Он… — Я качаю головой, пытаясь составить картину произошедшего. — Он мертв.
Алекс бормочет, достает телефон и что-то набирает.
— Открой дверь, Мила.
Когда я не двигаюсь, он перестает печатать и пристально смотрит на меня. Его карие глаза никогда не были такими темными. И все же в них нет ни малейшего намека на сожаление.
— Твоя дверь. — Он кивает на дверь за моей спиной. — Открой и войди.
Я опускаю взгляд на Марко, лежащего мертвым на полу.
— А как же он?
— Об этом позаботятся.
Конечно, позаботятся. Алексу так легко наделать беспорядок и замести его под ковер, не задумываясь о том, как это повлияет на других.
Так почему же я не боюсь его так, как боялась Марко?
— Тебя все это не беспокоит. — Это утверждение, а не вопрос.
Алекс засовывает руки в карманы.
— Нет.
По крайней мере, он честен.
— Почему ты здесь, Алекс? Я же сказала, что не хочу твоих объяснений.
— Ты так и сказала. — Алекс делает шаг вперед, берет мою сумку с пола и открывает дверь, пока я еще не успела. — Но мы еще не закончили. Так что отрывай глаза от своего мертвого бывшего и заходи. Нам нужно поговорить.
35
МОЙ ФЕТИШ
МИЛА
Когда я все еще не двигаюсь, Алекс открывает дверь, заставляя меня отпустить ее и войти, оставив Марко мертвым в прихожей.
— А что, если кто-нибудь его увидит?
— Не увидят. — Алекс следует за мной в комнату с ножом в одной руке и телефоном в другой.
— Ты звучишь слишком уверенно.
— Все, кто жил на твоем этаже, уехали на выходные. —
