Поймать мотылька - Катерина Черенёва
Переезд в Москву стал моим единственным настоящим бунтом, вырванным с боем под предлогом «перспективной стажировки». Но свобода, о которой я так мечтала, оказалась страшнее клетки. Одно дело — не хотеть принимать решения, когда их принимают за тебя. И совсем другое — быть вынужденной принимать их каждый день, каждый час, не имея на это ни сил, ни навыка. Что купить на ужин? Как заплатить за квартиру? Стоит ли идти на эту вечеринку? Каждое решение было маленькой пыткой.
А потом начались собеседования. Череда стеклянных переговорных, натянутых улыбок и оценивающих взглядов. Я видела, как рядом со мной сидят уверенные, наглые, хищные девушки, готовые идти по головам. А я мямлила, краснела, не могла внятно ответить на вопрос о своих сильных сторонах. Каждое «мы вам перезвоним», брошенное с вежливым безразличием, било под дых, подтверждая невысказанную правоту родителей: без них, без их плана и контроля, я — ничто. Просто испуганная девочка в слишком большом и злом городе.
После очередного унизительного провала я вернулась в свою пустую съёмную квартиру и почувствовала себя абсолютной неудачницей. От отчаяния я бесцельно бродила по сети и наткнулась на ссылку. Закрытый форум. На главной странице я читала не про боль и извращения, а про «служение», «протокол», «облегчение через подчинение». Для меня, раздавленной хаосом выбора, эта строгая, структурированная система с чёткими правилами показалась спасением. Я поняла: я не хочу свободы. Я хочу правильного хозяина.
Я потратила несколько часов на заполнение сложнейшей анкеты, которая была больше похожа на исповедь. Отправив заявку, я ничего не ждала. Прошли недели. Я уже забыла об этом, с головой уйдя в поиски работы. И вот — удача. Меня взяли. Ассистентом генерального директора в огромный, сверкающий «Кремнёв Групп». Это была моя первая настоящая победа. Счастливая, я летела домой, чувствуя, что жизнь наконец-то налаживается.
Дома я даже не сразу сняла туфли. Просто прислонилась спиной к входной двери и медленно сползла на пол. Впервые за много недель я улыбалась. Не натянутой, вежливой улыбкой для рекрутера, а настоящей, широкой, до боли в щеках. Я победила. Сама. Без маминых советов и папиных связей. Это пьянящее чувство успеха было таким новым, таким острым, что хотелось смеяться и плакать одновременно.
Сбросив с себя остатки дневного напряжения, я прошла на кухню и открыла ноутбук. Хотелось совершить ритуал победителя — срочно позвонить семье. Не хвастаться, нет. Просто поставить их перед фактом: «У меня всё хорошо. Я нашла отличную работу». Это был бы финальный аккорд моего бунта.
Я уже взяла в руку телефон, чтобы набрать мамин номер, и мысленно подбирала слова. Но мой взгляд зацепился за открытый экран ноутбука. Одна-единственная строчка в списке входящих, от которой у меня перехватило дыхание.
Отправитель: [Система Уведомлений F-9]
Тема: Ваша заявка одобрена.
Я замерла, глядя на экран. Заявка. Та самая. Отправленная недели назад в приступе отчаяния и давно похороненная в памяти как минутная слабость. Я думала, она затерялась в цифровой бездне. Я думала, такие, как я, туда не попадают.
Сердце, только что успокоившееся, забилось с новой, гулкой, тёмной силой. Я кликнула на письмо. Сухой, системный текст:
«Уважаемый пользователь! После рассмотрения вашей анкеты и результатов тестирования, администрация приняла решение удовлетворить ваш запрос на вступление в Сообщество. Добро пожаловать. Для завершения регистрации, пожалуйста, перейдите по ссылке и создайте ваш персональный идентификатор (никнейм)».
Я сидела в тишине своей маленькой кухни, и на меня обрушилось осознание. Два мира, абсолютно разных и несовместимых, открыли передо мной свои двери в один и тот же день. Один — мир глянцевых офисов, больших денег и ледяного, неприступного босса. Мир, где я должна была стать идеальным винтиком в огромной машине. Другой — тайный, запретный мир, где я могла перестать быть кем-то и просто быть. Не идеальной. А послушной.
Ссылка вела на страницу регистрации. Мигающий курсор в пустой строке «Ваш никнейм». Кем я хотела быть там?
Я думала недолго. Я вспомнила летние вечера на даче у бабушки. Как я, маленькая, сидела на веранде и смотрела на пламя свечи. Десятки ночных бабочек и комаров бились о стекло лампы, а один, самый красивый, с бархатными крыльями, снова и снова летел прямо в огонь. Он не видел стекла. Он видел только свет. Яркий, сильный, опасный. Он летел к нему, зная, что это грозит гибелью, но не в силах сопротивляться его зову.
Я всегда была такой. Я всегда хотела не безопасности. Я хотела огня.
Слово родилось само, всплыв из глубин детских воспоминаний. Я напечатала его в строке.
Мотылёк.
Звон будильника вырвал меня из воспоминаний. Я встала. Нет вчерашней лихорадочности. Есть спокойствие и ясность. Воспоминания расставили всё по своим местам. Кремнёв забирал мои силы, требуя идеальности. Обсидиан тоже требовал идеальности, но забирал мою боль, давая взамен цель, правила и награду.
Я подошла к книжной полке. Взяла в руки фотографию. Посмотрела на улыбающуюся «хорошую девочку», а затем, не колеблясь, положила рамку стеклом вниз. Это не был бунт. Это была сепарация.
Я одевалась на работу. Сегодня мои доспехи были не из кружева. Они были внутри. Моя тайна. И моё новое понимание себя.
«Они оба хотят, чтобы я была идеальной, — подумала я, выходя из дома. — Но только один из них становится хозяином моей души».
Глава 4.1. Запах корицы
Сон был соткан из шёлка и стали. Я плыла в тёплой, туманной неге, где не было ни страха, ни сомнений. Властные, сильные руки гладили моё податливое тело, и я, не открывая глаз, тихо постанывала, отвечая на эту утреннюю, ленивую ласку. Шершавые подушечки пальцев, грубые, но бесконечно аккуратные, очерчивали изгиб талии, сжимали мои ягодицы, заставляя тело выгибаться им навстречу. Губы, требовательные и настойчивые, покрывали лицо, шею, ключицы мягкими, но глубокими поцелуями. Я ощущала каждой клеточкой кожи, как меня желают, как во мне нуждаются, и это было единственной реальностью.
Одно властное движение — и Обсидиан перевернул меня на живот, мгновенно меняя правила игры. Нежность ушла, осталась только власть. Он подложил мягкую подушку мне под бёдра, приподнимая их,
