Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти
До конца рабочего дня еще полтора часа, но у меня совершенно нет сил их дорабатывать. Это все как-то слишком запутанно, этот Харитонов закрытая книга, которую он не дает открыть и прочесть хотя бы пару строк оттуда.
Он рассказал Льву Степановичу о проблемах с невестой, тот направил его ко мне. Думаю, Харитонов понимал о следующем шаге Льва, но зачем ему мои сеансы, я все еще не понимаю. Потому что человек, который на самом деле хочет себе помочь, он откроется, он будет помогать. Через сложности, возможно, даже боль, но будет. Насколько сложно было уговорить Мишу поработать со мной, и что в итоге? Сам пришел, сам все понял, и мы прекрасно справились с его проблемой.
А Харитонов заглянуть в проблему не дает. И именно поэтому помощь моя ему не требуется.
Тогда зачем он здесь?
* * *
Наконец-то можно идти домой! Почти не верю своему счастью, когда хватаю свою сумочку, выключаю ноутбук, складываю вещи по местам и выбегаю из кабинета, врезавшись прямо…
В Харитонова.
Да чтоб тебя, еще минуту назад все было так хорошо…
— Ой, — делаю вид, что растягиваю губы в легкой улыбке и сразе же шагаю назад, чтобы определить расстояние между нами. — Вы что-то забыли?
— Пришел извиниться, — широко улыбается он. Так широко, что даже странно, что возможность извиниться передо мной так сильно его радует. — Вспылил, был не прав, сказал лишнего. Давайте провожу вас домой.
Нет. Нет-нет-нет и нет.
— Не стоит, — все-таки говорю, — я в состоянии дойти самостоятельно, но за предложение спасибо и извинения тоже приняты.
Еще одна дежурная улыбка и я сразу же шагаю мимо него, но…
Он хватает меня за запястье. Я в миг даже теряю равновесие, была бы на каблуках, могла бы упасть. Но я обещала Мише в его отсутствие носить только обувь на низком ходу, так что она меня и спасла.
Поворачиваю голову, смотрю, как его лапища держит меня за запястье, довольно ощутимо, к слову. Мне дискомфортно.
— Товарищ майор? — я вкладываю в тон столько льда, сколько могу, и он тут же отпускает мою руку и снова странно улыбается, пытаясь сделать из себя очень приветливого молодого человека.
— Прошу прощения! Рефлекс — пытаться удержать то, что не хочешь отпускать. Может, все-таки, провожу? Нам в любом случае в одну сторону.
— Мне еще нужно зайти к Ире, — вру ему, — так что это уже не по пути. Всего доброго.
Но к Ире я все-таки иду. Мне нужен успокоительный чай, а я точно знаю, что она всегда задерживается на работе.
Главное не задержаться мне, а то Миша будет ждать и волноваться. Но ему рассказать я про Харитонова не могу, он приедет и будут разборки, а свободное ухо мне все еще жутко необходимо.
Какой неприятный… До сих пор ощущаю его пальцы на своей руке!
Глава 40. Миша
Башка трещит так, что даже в ушах шумит от этой боли. С трудом сдал все нормативы на стрельбищах, удивительно, как не промазал мимо мишени, потому что есть ощущение, что голова просто раскалывается на несколько частей.
Меня просто домой тянет…
Двадцатый день сегодня, как я тут, а Катя там. Осталось двадцать, ровно половина, в целом уже звучит лучше, чем сорок, но..
Но что-то происходит не то. И я не понимаю, что именно. Катя молчит. Льву звоню — тоже молчит. Она обещает, что все в порядке, но у меня чуйка, что порядка нет. Улыбается мне в камеру каждый вечер, болтает со мной обо всем, но напряжена вся, как струна, я же вижу. Я тоже в какой-то степени психолог и людей читать умею. У Кати не все в порядке, и я на грани того, чтобы реально прилететь домой.
Иду в медпункт, надо закинуться таблеткой и идти к себе отдыхать. Мне дали небольшую квартиру тут в военном квартале на время командировки. Терпеть такие не могу, поэтому и дома не живу там, но сейчас по барабану. Быстрее бы домой.
— Тук-тук, свободно? — прохожу в медпункт, там никого, вроде.
— Для Вас, Михаил Викторович, свободно всегда, — улыбается мне медик. Молодой специалист Виктория Сергеевна вешается мне на шею с первого дня моего пребывания тут, удивительно не замечая, насколько сильно мне на нее плевать. А мне правда плевать. Я к Кате хочу, ее люблю, интрижки на стороне не понимаю, за такое осуждаю, таким никогда не буду.
— Дайте мне таблетку какую-нибудь, башка трещит, сдохнуть охота, — не прохожу в кабинет, остаюсь в дверях.
— Присаживайтесь, я вам давление измеряю, — улыбается мне.
— Просто дайте таблетку. И я пойду.
— Михаил Викторович, а вдруг вы с инсультом мне свалитесь? А я отвечать буду, что не проверила давление? Присаживайтесь, я же не кусаюсь.
А вот это спорно. Глазами стреляет так, что словно вот-вот и зубами впиться может. Я многое в этой жизни видел, от людей что угодно могу ожидать. Но тут она права — подставлять ее тоже не хочется. Пусть проверяет давление и я пойду. Достало все.
Удивительно, но Катя во мне подкрутила как-то кнопку агрессии, потому что даже в этом пиздеце мне не хочется никого убивать. Просто состояние стремное, но месить кого-то реально не хочется, как было еще пару месяцев назад.
Сажусь на стул, снимаю китель, кладу руку на стол. Делаю вид, что не замечаю, как она меня касается мягче и больше, чем надо. Я вообще стараюсь игнорировать, потому что она поймет, что я не вовлечен и отвалит. А начну говорить, что так не стоит делать — еще больше вцепиться может. Пока границ не переходит, молчу. Надеюсь, до нее быстро дойдет.
— Давление в норме у вас, Михаил Викторович. Могу предложить размять шейно-воротниковую зону, тогда голова может пройти, и…
И не слушаю ее уже. Вспоминаю, как Катя мне на озере шею мазала, когда я потянул, а потом массировала немного… Вспоминаю тот кайфовый день, когда Катя наконец-то сдалась мне и разрешила ее целовать. И потом дни на озере, да и в целом все время там. Как будто в другой жизни было, бля.
— Не надо, — я уже на грани. — Таблетки будет достаточно.
— Что ж вы такой неприкасаемый, Михаил Викторович, — хихикает она, но наконец-то идет к шкафчику с лекарствами.
— Потому что несвободный. Массажи мне делает моя девушка.
Надеюсь,
