Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Вспыхнув до самой ложбинки груди, виднеющейся в вырезе маечки, Горячева шипит:
— Я чот не пойму. Ты, майор, тупой, что ли? Я тебе русским языком говорю, что никакую дрянь не принимала, а ты меня, один хер, сюда притащил! — Как и в машине, она наклоняется ко мне близко-близко. «Троечки», упруго качнувшись в такт движению, так и манят заглянуть поглубже в вырез.
И, мать твою, у меня привстал!
Блять.
Пока я пытаюсь мысленно приструнить бойца, вычисляя корень из числа Пи, Яна Владимировна входит в раж:
— Я смотрю, вы, вообще, тут все охуели! Ты хоть знаешь, чья я дочь? Или кто мой крестный? Так я сейчас мигом тебя просвещу…
Девица достает из заднего кармана телефон, который я у нее выдираю и бросаю в ящик стола.
— А вот это оформим, как улику. Сама разблочишь, или спецам доверим?
Надежды, что она историю не подчистила, конечно, мало. Но все-таки…
— Никто из вас не будет копаться в моем телефоне! Не имеете права! Я сейчас пойду к этой вашей Смородине, и вы отсюда вылетите все с обосранными жопами! Ты, майор, будешь дворы языком мести! А ты… — переводит взгляд на притихшего Соловьева. — А с тобой я позже разберусь!
Горячева решительно поднимается, но тут лейтенант подает голос:
— Капитан. Андгей Сеггеевич в звании капитана…
— Да насрать! Хоть генерал! — Всплескивает руками Яна. — Или ты думаешь, майор, что тебе обрыбится звезда за поимку такой опасной преступницы?
Пожимаю плечами.
— Начальству виднее.
— Так, может, поводишь? К Галине Михайловне. Уж она-то быстро разберется, что тебе там положено, а что нет.
— Не Галина Михайловна, — тихо вставляет обалдевший от такой экспрессии Соловьев, — а Гога Мкгтичович Смогодина.
На секунду подзависнув — видимо, переводя с картавого на обычный, — Горячева уточняет:
— Гога Мак... Макатичович — это что за логопедический феномен?
— Не Гога, а Гог а, — поправляет покрасневший до состояния спелого томата Соловьев, стараясь выговорить ненавистную «р».
— Так, — поднимаюсь со стула.
Нависаю над Горячевой, мимоходом отмечая, что девица не из полторашек. Ее макушка почти вровень с моей переносицей, а во мне почти два метра роста.
— Заканчивай балаган. Ноги в руки, тест в зубы, и пошла быстро в туалет. Сюда потом возвращаешься, и продолжим. И чтоб без глупостей, поняла меня?
Всё, мой личный дерьмометр сломался.
— А то что? — тихо и напряженно уточняет Горячева.
Стойка у нее сейчас, ну вылитый Сет перед броском. Жаль, питбуля выдрессировать можно, а с этой чего прикажете делать?..
— А то поедешь в браслетах и с люстрой сдавать свои драгоценные биожидкости в наркушку. Хочешь? Ссать только придется перед дядей доктором. А как управишься, посидишь в изоляторе трое суток, с бомжами…
— Ты не пос-с-с-меешь! — шипит змеей.
— Проверим? — Складываю руки на груди.
— Я не принимаю наркоту, сколько раз надо повторить, чтобы до тебя, убогого, дошло?
— Ты зенки свои видела? — кидаю ей подачу.
— Ты долбоеб?! — взвивается на две октавы выше. — Это врожденная патология! Зрачки всю жизнь такие расширенные…
— Пизди-пизди, приятно слушать. Вон пошла, — кивком головы даю направление на выход.
Сверкнув глазами, Яна пулей вылетает из кабинета.
Под озадаченным взглядом лейтенанта, ухмыляясь, мысленно считаю шаги и жду.
Раз, два, разворот у запертой двери подпола, и обратно…
Влетев фурией в кабинет, Горячева молча вырывает тест у меня из рук.
— Эй! — слышится через минуту. — Где у вас тут свет включается?!
— Киль, сходи к ней? — прошу лейтенанта, не выносившего, когда его зовут полным именем Кирилл.
Соловьев, подравняв аккуратной стопочкой бумаги и сложив свои вещи, шустро встает из-за стола.
— Извини, майог, но эта девушка — твоя личная беда. У меня смена закончилась еще полчаса назад. Настя там волнуется уже. Бывай. — Ловко избежав особо сложных слов с буквой «р», летёха оставляет меня одного.
Ожидая из туалета свою личную большую занозу в заднице, барабаню по столу.
«Ой, непростая птичка сегодня попалась тебе, майор…» — Нехорошее предчувствие холодит затылок.
Будто в подтверждение этому в кабинет заглядывает Зайцев.
— Взяли! С весом, падла, был!
— Наши?
— Неа. Попался Маркеловским. Оформлять везут, мне Санька сказал. А эта где? — намекает сержант на мой личный геморрой.
— В толчок отпросилась.
— Аааа, ну удачи тебе с ней, майор, — на ходу бросает, скрываясь во тьме коридора.
Качаю головой. Растрезвонили уже.
«Ну что, капитан, дерьмо твои дела, если сейчас окажется, что девчонка ни при чем. Как бы реально не накапала начальству», — озадаченно ерошу ежик на затылке. — «Митрич с говном сожрет за очередную жалобу».
Некстати вспоминаю про логопедический феномен. Выговорить Гора Мкртичович с первого раза не удавалось никому из новеньких на «не уставном» посвящении. И Смородину за глаза давно называют Митричем.
Сам Гора знает о заворотах языков на своем отчестве и поправлять подчиненных не спешит.
Снова сую нос в листок и изучаю данные по этой мажорке Горячевой.
Двадцать пять лет. Соплячка совсем. Моему Арсу почти ровесница. Адрес проживания…
Вскидываю брови.
Неплохой район. Были там разок… Сплошь коттеджи и дворцы.
«Что же делать-то с тобой, блин?» — барабаню пальцами по столу.
От приближающейся перспективы получить выговор засосало под ложечкой… Или это желудок возмущен суточной кофейной диетой?
Тьфу на тебя, Беда Владимировна!
Как будто почувствовав, что о ней подумали, девчонка возвращается из комнаты задумчивости, торжественно неся в руке тест.
— Показывай давай, — тяну ладонь. Но Горячева быстро прячет пластину за спину.
— А если там по две полоски в каждом окошке, это значит, что я беременна?
Продолжаю молча смотреть на мажорку, гоняя в голове варианты, как загладить вину.
Сдавшись и пробурчав что-то про атрофию юмора, Яна вкладывает тест в мою ладонь.
Чисто.
Права оказалась, зараза.
«Пиздец мне походу». — Сжимаю челюсти и перевожу взгляд на торжествующую девчонку.
В ее глазах читаю: «Я же говорила!» — и душно сразу становится.
Потому что, блять, попал!
— Ну так что там, майор? Мы беременны или как?
Да она издевается!
— Кхм, кхм… отрицательный, — выдавливаю через силу.
Ну, что, Андрюха, проеб фееричный у тебя. Исправлять надо…
Девчонка плюхается на соседний стул и протягивает мне повелительно ладошку.
— Мобильник на базу!
Получив желаемое, утыкается в экран смартфона. А я реально начинаю чувствовать себя долбоебом.
Но ведь была точка, координаты, даже интервал совпал! И такая жопа!
Сглотнув, жду, что сейчас девица вызвонит всю свою армию поддержки, и меня прямо здесь распнут за косяк с «приводом».
Минуты ожидания текут невыносимо медленно, и я не выдерживаю первым.
Может, обойдется?
— Яна…
Подняв на меня свои
