Бракованный Тесак - Аля Миронова
Наверх идет белая водолазка под горло с небольшим вырезом на груди и серая меховая удлиненная жилетка. Осень, как никак. Без каблуков никуда, естественно. Красные ботильоны на шпильке и клатч на ремешке в тон.
Раз я иду в бар, то и макияж нужен соответствующий: стрелки и яркие губы. Волосы собираю в высокий хвост, а в уши продеваю сережки с нано-рубинами (пусть кто попробует отличить от настоящих).
Вызываю такси и выбираюсь из квартиры, прихватив с собой подарок имениннику. Закрываю дверь и… пакет выпадает из моих рук.
Потому что вижу наклеенный плакат с черепом, мишенью и брызгами, как будто крови. Внутри все холодеет. Неужели мне действительно кто-то угрожает?
А потом я вспоминаю про соседку, чтоб ее взяла проказа. Хотя, с моим везением и мне непременно достанется, а стакан воды и подать некому… Хрен с ней, пусть живет долго и счастливо.
Может, сменить место жительства, все-таки? Нет, район хороший, вид из окна шикарный, живу здесь второй десяток и бабушку я люблю по сей день, но…
Решительно срываю с двери плакат, комкаю и забираю с собой, чтобы выбросить в урну у подъезда. Подхватываю пакет и мчу к такси, которое уже ждет.
Ровно к семи добираюсь к пафосному заведению под названием “Эго”. Все выглядит “дорого-богато”, только и я сама не тряпках “мадэинчайна”. Пусть и не гучи-версаче, но я знаю, что выгляжу вполне под стать, а если и нет, то плевать.
Мне надо красиво сделать запланированное дело и удалиться восвояси, желательно, прихватив со стола бутылочку чего-нибудь вкусного. И крепкого.
Однако, весь мой запал и решительность куда-то стремительно исчезают, стоит мне найти столик, забронированный бывшим номер один. Потому что первым делом взгляд цепляется за трех милых и даже в чем-то похожих друг на друга девушек. Возраст навскидку лет по тридцать (ровесницы), светлые волосы (преимущественно, выкрашенные, но это никого не портит), никакой особой претенциозности в одежде или макияже. Если я скину жилетку и встану рядом, мы вполне сойдем за компанию блондинок.
Только напрягает меня совсем не это: мужчин оказывается шесть: Макс, Виталя и Юлик — знакомые морды, а еще трое — неизвестные.
И тут до меня доходит… Твою мать! У меня что, смотрины?!
Кажется, эти трое типов Х(э) тоже в шоке от собственного количества, потому что, аки бараны, разглядывают друг друга, словно новые ворота.
Видимо, что-то у меня на лице промелькает весьма нецензурное, потому что когда я перевожу взгляд на именинника, он втягивает голову в плечи и делает шаг за одну из блондинок, очевидно, Лизавету. Лизун — сосун, блин.
Стреляю глазами в Савина, как перед ним сразу вырастает фигура другой светлой головушки, должно быть, сама Богиня Победы — Виктория. Вичка — истеричка.
Один Ярошеня мысленно берет яйца в кулак и делает шаг ко мне, не только прикрывая собой будущую мадам Ярошеню, но и миролюбиво раскрывая свои руки для объятий. Знает, скотина, что я подобное терпеть не могу.
— Какие люди нас почтили своим присутствием! — растягивая улыбку во все хлебало, толкает приветственную речь.
Больше не буду писать о футбольных фанатах, после них не только речь, но и сами мысли — грязные.
— Ну вы же меня так ждали! — скалюсь во все тридцать два. — Анисимов, вон, свои приколы про Фредди вспомнил, чтоб я не скучала.
Макс попробовал начать возмущаться, но его перебил Виталик, чтобы представить своего товарища — Жана. Затем вклинился, так и не обнятый мной, Юлий со своим Алиханом, ну и Макс с Валентином тоже не отставал.
После этого книжка внезапно испарилась, как и сладкие полублондинистые парочки.
И остались мы соображать на четверых: я, Алик, Валик и Жаник. Три совершенно разных птички: сорока-щебетуха, грозный сокол и павлин, отчаянно старались произвести на меня впечатление с целью свить с кем-то из них гнездышко.
Впечатление произвели, однозначно. Я для себя поняла две вещи: во-первых, всех бывших в ЧС, окончательно и бесповоротно. С такими друзьями и врагов не надо. Во-вторых, больше замуж я точно не хочу. А нет, еще кое-что. В баре “Эго” просто отвратительные коктейли! Сколько ни бери — они тебя не берут.
В такси меня усаживали прям все трое, даже чуть не подрались, кому заплатить, пока я не сообщила, что оплата картой через приложение. Клятвенно скрестив пальцы в тесных ботильонах, пообещала позвонить каждому и непременно уделить внимание тет-а-тет. Ага. Лечу, бегу и спотыкаюсь!
Как назло, в такси играет радио, и одна сопливая песня о любви сменяет другую. А под конец поездки вообще звучит:
“С рассветом души наши ближе
Нам друг от друга сносит крышу
На позитиве и на постоянном движе”
(Прим. автора: строки песни Filatov Karas — Движ)
И зачем я про эти все спотыкалочки вспоминала? Потому что стоит открыть дверь подъезда, как ноги синхронно перестают меня слушаться и я, нет, не падаю, а укладываюсь на ступеньки, чтобы разуться. Однако, оказывается, что руки мне тоже уже не подвластны.
Может мне подсыпали чего? Голова какая-то слишком уж тяжелая, плохо соображающая, тело ватное… Не придумываю ничего лучше, как ползти по лестнице. Оттопырить задницу, упереться коленками, подтянуться локтями. Повторить раз стопятьсот. Растянуться на лесенках, чтоб набраться сил и повторить сей подвиг снова. Столько же. Благо, хотя бы все соседи спят, или делают вид, дабы не помогать “душегубке”.
Удивительно, но благодаря активным физическим нагрузкам, к своему четвертому этажу я — таки начинаю ощущать руки-ноги и мне даже удается почти нормально встать на ноги. И даже не упасть обратно, что уже, практически, достижение! Летящей (шатающейся, разумеется) походкой добираюсь до родной двери и… вмиг трезвею. Целиком и полностью.
Потому что на металлический поверхности не то нарисованы, не то наклеены глубокие такие порезы из четырех полос, словно ножей. Как на руке у Фредди…
А рядом круглая наклейка “еда”.
В голове сразу всплывает фраза из дебильной песенки: “Пять, шесть — Фредди хочет всех вас съесть”.
Так и не решаюсь открыть дверь и звоню Анисимову. Только абонент не абонент. Тогда набираю Савина, он же мент, в конце концов. Но и здесь мне ничего не светит. Очевидно, что и Ярошене звонить смысла нет, потому что эти упыри, небось, ссут под себя, после сегодняшней выходки.
Мозг судорожно соображает, что же делать, а руки шарятся
