Под ритм сердца - Yaselas

ничего обсуждать, но у нее сейчас тоже не было выбора. – Я поняла, что твое бегство связано с проблемами компании, у меня ай-кью не такой низкий, как ты думал. Но мне что было делать? И что мне делать сейчас? Я тоскую от того, что мы с тобой никогда не сможем быть вместе. Мы с тобой и вправду очень несчастные, но такова наша судьба.

– Сейчас в компании все хорошо. Я обещаю, что найду выход и мы воссоединимся. Дай мне надежду.

Фли молчала. Кто из них двоих сошел с ума? Томиан, который спустя пять лет осознал, что до сих пор любит ее, или она, которая осознанно любила его все эти годы? Фли больше не злилась на Томиана. Она злилась на все преграды, которые помешали им стать счастливыми. Но, может быть, преграды возникли не просто так?

– Уезжай обратно в Лондон, – неожиданно для самой себя сказала девушка. – Любовь приходит и уходит. Мы с тобой оба заблуждаемся, считая, что больше никогда не влюбимся. Влюбимся, да еще сильнее прежнего. Нам просто нужно переболеть.

У Томиана защемило сердце, хотя он понимал, что это единственно правильное решение. Где-то в глубине души он все еще верил в то, что все в этой жизни исправимо.

Флиане тоже хотелось сбежать с Томианом далеко-далеко, но она не смела идти против судьбы.

– Не думаю, что я когда-нибудь переболею, – твердо заявил Томиан, но слеза предательски скатилась по его щеке. – Ты меня любишь, Флиана?

– Я не люблю тебя. Я люблю того, кто глубоко внутри, и он совершенно другой. Я люблю его, но не тебя.

Фли любила двадцатипятилетнего Томиана.

Томиан молча вышел из палаты, пытаясь смириться с тем, что в этом мире ничего нельзя исправить. Совсем ничего.

* * *

– У тебя не должно быть никаких чувств. – Теодор Оллфорд ударил сына со всей силы по спине. Стефан уже ничего не чувствовал. Казалось, что ему было вовсе не больно. – Лия Уэллингтон мертва. Ты должен жениться на второй дочери. Ясно?

Стефан не понимал, почему все люди женятся по любви, а в их семье нужно соблюдать старые традиции вроде брака по расчету. Время шло, вместе с ним менялся мир, но что-то оставалось прежним. За что отец бьет его? Почему он должен жениться на девушке своего младшего брата, который стоит рядом, еле сдерживая слезы?

Стефан уже был влюблен однажды. Его девушка оказалась из простой, бедной семьи и, конечно же, не понравилась Теодору. После того как отец заставил семью девушки переехать в другой штат, старший сын перестал что-либо чувствовать, будто у него из груди вынули сердце и вложили обыкновенный булыжник. Он не различал дни, ведь вокруг ничего не менялось: учеба, избиения, сон. Ему везде было плохо, будто в жизни вовсе нет счастья. Он не помнил тепла маминых рук, потеряв ее в раннем возрасте. Не было места, которое он бы мог назвать домом.

Уединившись наконец в своей комнате, старший сын устало лег на кровать. Он никогда не будет свободен. На первом этаже в клетке сидел розовый какаду. Стефан мог часами любоваться им, пока не понял, что он и сам был такой же птицей в клетке.

– Я не злюсь на тебя. – В комнату зашел Кристофер, который был подавлен не меньше Стефана. – Ты не виноват в том, что родился первым.

Братья хорошо ладили. У них почти никогда не было конфликтов, хотя оба отличались непростым характером. Теодор вырастил сыновей импульсивными, грубыми, злопамятными и мстительными. Но тем не менее они были очень добры друг к другу.

– Никогда не задумывался о том, что отец любит тебя больше? Он не пристает к тебе с женитьбой. Ты сам выбрал себе девушку.

И правда, со стороны казалось, что Теодор более терпим к Кристоферу. На самом деле отец его в упор не замечал.

– Если это и правда так, то, клянусь, я ни на ком не женюсь.

Глава 32

Томиан

– Я видела, как ты смотришь на нее, Томи!

Я вернулся домой в три часа ночи, просидев все это время в дешевом баре.

– Никогда не видела тебя таким. Скажи мне честно, это из-за мисс Тэйлис? В Нью-Йорке ты сам не свой.

– К чему этот вздор, Кэт? – Скрыть, что я пьян, было невозможно, но меня это мало волновало. – Не болтай ерунды. Я заранее отметил свой день рождения.

– У тебя день рождения в июле, а сейчас май, Томиан. – Кэтрин села на диван, обхватила ладонями голову. – Мне сказали, что ты был в больнице у нее. Что же подумают люди…

Люди всегда будут думать. Мы не можем остановить их мысли, как бы нам этого ни хотелось. Если бы это было в наших силах, то я бы давным-давно оставил весь этот кошмар, в котором крутился ежедневно.

– Говорят, что первые пять лет брака – самые сложные.

– Кто так говорит?

– Дроф. Хороший был поэт.

– Никогда не слышала.

А у Флианы он был любимым поэтом. У меня просто не получалось не думать о ней.

– Ты любишь меня, Томиан? – Кэтрин была на грани истерики, а у меня щебетали птицы в голове. – Или ты до сих пор любишь эту девушку?! Я не хочу быть обузой для тебя. Мы можем завтра же развестись. Не мучай меня и себя.

Жаль, что такой прекрасной женщине достался такой раздолбай, как я. Мне совершенно не хотелось делать ей больно, но так уж получалось.

– Я не хочу этого. Давай вернемся в Лондон? Начнем все с чистого листа.

Может, мне стоило уже смириться с судьбой и полностью подчиниться ей? Мне повезло, что моей женой оказалась Кэт, – все так говорили.

– Ради чего, Том? Наш брак распадается на глазах.

– Ради Ванессы. Ребенок должен расти в полной семье. Только ради вас я дышу каждый день, милая. Прости, что заставил тебя тревожиться обо мне.

Такая невероятная женщина не должна была страдать. Да ни одна женщина на этой планете не должна плакать. Не мужское это дело – доводить до слез женщин. Хотя я делал это постоянно, пусть и ненамеренно. Что же я нашел во Флиане? Обычная девушка, которая не любит меня.

Флиана

Мы с Дэйвом убирались в нашей старой квартире перед приездом новых жильцов – наконец решились ее продать. Брат тщательно выбирал достойную семью, чтобы, так скажем, передать квартиру в хорошие руки. Они с Лианой переехали в собственный дом в прошлом году, но не торопились продавать квартиру, думая, что я захочу в