Обманчивые клятвы - AJ Wolf

Она насмехается, на ее губах появляется небольшая улыбка, как будто она думает, что я шучу. Хотелось бы, чтобы так и было. "Ты сейчас не серьезно?" Мое молчание отвечает за меня, и она отступает назад, потеря ее прикосновения как нож в моей груди.

Я стою рядом с ней, но не пытаюсь схватить ее, когда она скрещивает руки, хмурясь на меня. Это то, что мне нужно, чтобы она разозлилась. "Я скоро женюсь, Беверли. Пора мне перестать трахаться с тобой и познакомиться с моей будущей женой".

Ее голова трясется, словно она не может поверить в слова, вылетающие из моего рта. Ее лицо скривилось так, как это всегда бывает, когда она злится. "А как же раньше? Ты имел в виду то, что сказал?" Она сглатывает, влага, застилающая ее глаза, словно петля на моей шее, ее боль медленно душит меня.

Черт, я хочу схватить ее, сказать ей, что это была ошибка, или я пошутил, или что-то еще, что угодно, лишь бы отвести взгляд, который она бросает на меня. Вместо этого я закапываю себя еще глубже: "А чего ты ожидала? Вива будет моей женой, и я должен начать относиться к ней соответственно".

"Ты сказал, что я твое сердце. Я твое гребаное сердце". Она показывает на свою грудь, когда говорит это, ее пальцы сжимают ткань рубашки, как будто ее собственное сердце болит от ее слов. Она кричит, но слезы текут по ее щекам, и каждая из них, стекающая с ее подбородка, — это трещина в моем сердце.

Я сглатываю, сжимаю руки в кулаки, чтобы не дать себе потянуться к ней. Я знаю, что раздавлю ее, и ненавижу себя за это. "Ты ненавидела меня годами, помнишь? Вернись к этому. Так будет лучше для нас обоих". Моя челюсть сжимается в ту же секунду, как это прозвучало, грудь горит от слов, которые я выталкиваю наружу.

"Я не могу. Я не буду". Она подходит ко мне и качает головой, отрицая, что ее гнев пылает в зеленых вихрях ее лесных глаз. "Знаешь, что я ненавижу, Реми? Я ненавижу, когда ты целуешь мою ладонь, потому что это значит, что ты уходишь. Я ненавижу, когда твой запах не остается на моей одежде после того, как мы обнимаемся. Я ненавижу, когда теряю себя в тебе, потому что это заставляет меня никогда не хотеть возвращаться в реальность". Ее ладонь ударяется о мою грудь, сердитые слезы смачивают ее щеки. "Но больше всего я ненавижу то, что так долго ненавидела тебя".

Я сжимаю челюсть, не желая ничего, кроме как убрать эти слезы, обнять ее, пока она не станет пахнуть мной. Но вместо этого я ничего не говорю. Не даю ей никаких эмоций после того, как она только что выплеснула свое сердце на пол передо мной.

Я знаю, что это последняя капля для нее, по тому, как она выпрямляет позвоночник, вытирая ладонями мокрые щеки. Она позволяет своему гневу взять верх, выстроить стену вокруг своего сердца, как я и хотел.

"Убирайся". Она указывает на дверь, когда я не сразу ухожу, лицо отворачивается от меня, когда я делаю шаг, чтобы обойти ее.

Мне физически больно поворачиваться к ней спиной, мои легкие горят, когда я открываю дверь, чтобы уйти. Я просто стою там, когда она закрывается, мысленно умоляя себя продолжать двигаться вперед и не возвращаться туда за ней. Я заставляю свои ноги двигаться и иду, не видя, пока не возвращаюсь в свой внедорожник.

Я сделал то, что должен был сделать, но я не принимаю это.

Я отказываюсь.

Беверли — мое гребаное сердце, и я не позволю ей уйти из-за какого-то дурацкого гребаного контракта. Я беру свой телефон с консоли и нажимаю номер на быстром наборе.

"Пронто".

"У меня есть работа для тебя и Вульфа".

Глава 20

Завтра большой день, и все ждут не дождутся.

Такая красивая пара, говорят они. Такая счастливая вместе, говорят они.

А я говорю, что это все херня, гребаный фарс. Я вижу то, чего не видят они, почти невидимые знаки, которые заметит только тот, кто знает Реми так же, как я. Я чувствую его взгляд на себе, когда его не должно быть, чувствую тепло его прикосновения, когда он проходит мимо меня. Я отказываюсь верить, что он в порядке с этой, с Вивой.

Но мой отказ мало что значит, не так ли? Потому что я не могу изменить ситуацию так же, как солнце не может отказаться садиться. Я бы хотела быть в другом месте. Я бы хотела, чтобы ничего этого не случилось и чтобы я никогда не влюбилась в Реми Лучано. Но если говорить более реалистично, я бы не хотела прятаться в задней части собора, пока Вива проверяла, все ли в ее списке вычеркнуто и все ли готово к ее завтрашнему знаменательному дню. Тогда бы я не была на грани полного срыва, поедая конфеты вместо того, чтобы обращать внимание на то, что происходит вокруг меня.

Но я также не знала бы, каково это — быть полностью поглощенной мужчиной, который назвал меня своим сердцем. Я бы не знала, что это такое, когда сердце подскакивает к горлу от одного его взгляда или когда я теряю дыхание от простого прикосновения. Я бы не знала, каково это, когда на меня смотрят так, будто я — самое важное, что когда-либо существовало.

Эта боль, которую я чувствую сейчас, стоит всего этого и даже больше.

Я сминаю обертку от конфеты в ладони, чтобы разгладить ее обратно, и смотрю на мусор в своей руке, вместо того чтобы обратить внимание на остальных. Вива стала более приятной с тех пор, как Реми стал для нее женихом года. Она даже стала приглашать меня на обеды вне свадебного планирования, но я никогда не соглашаюсь. Мне не нужна ни ее доброта, ни ее фальшивая жалость. Она получила то, что хотела, а я буду благодарна за то, что меня полностью оставили в стороне.

Челси и Анна приходят и садятся рядом со мной, болтая о цветочных композициях, и я вздыхаю, понимая, что мой недолгий отдых от них закончился.

— Беверли, ты видела свой букет? — спрашивает Анна, и я смотрю на нее, коротко кивая. — Да, видела. Он очень красивый.

Я улыбаюсь, но не чувствую этого. Я даже не вру, букеты красивые. Все красивое. Вся