Клятва - Дарья Белова
Боже… Да я же едва хожу! С уверенностью утверждаю, что выходные на яхте прошли безумно и где-то постыдно. И меньше не хочется сейчас расставаться вот так — прохладно.
— Остин, Техас. Приедешь? — ловлю его прямой взгляд.
Его ожидание моего ответа выкручивает жилы, как при температуре. Сердце падает в живот и бьется там. В груди пугающая пустота и непроходящее волнение.
— У меня дела, Алекс. Подготовка к Парижу, тренировки. Надо еще… — потираю лоб. Сказать: «Я боюсь» не решилась. Банально струсила.
«Я боюсь ступить туда, где была твоей девушкой. Фиктивной. Мы играли в любовь, где моя переросла в настоящую, искреннюю, сильную», — этот список горит у меня на языке, но я глупо поглядываю на Алекса в надежде, что сейчас он прочтет. Обязательно!
Но выражение лица Эдера меняется и становится похоже на железную маску, от которой веет холодностью и расчетом. Таким обычно видят Алекса во время гонок. Но я же успела узнать его и другим.
— Я понял. Не продолжай, — обрубает и словом, и своим тоном, и даже взглядом.
Его обида на меня заставляет чувствовать себя плохо. Представляю, как забираю слова обратно, с улыбкой отвечаю согласием, и мы вместе едем на трек с висящим на шее бейджиком «VIP» и паддок-пассом. Звучит как сказка. И какое счастье, что я в них не верю.
Алекс благородно подбрасывает меня до дома. Во время пути мы также молчим, погрузившись в радиопередачу и частые песни.
Прощаемся коротким кивком. Грустно. Ведь я уже скучаю.
Когда машина Алекса сливается с основным потоком, попадая в нехилую пробку, остаюсь стоять в каких-то разодранных чувствах. Мою рану разбередили и умчались, кинув в прорубь.
Накручиваю себя, размышляя, что Алекс добился своего и ушел. Обманул, как в прошлый раз. И слова о любви — типичная ширма, за которую спряталось желание в очередной раз поиметь наивную Марту.
Открыв дверь и переступив порог, меня накрывает слезами. Истерично грызу нижнюю губу, заглушая всхлипы. Сердце разрывается. Обнимаю себя руками и покачиваюсь. На моей коже его запах, а тело все еще ноет после последней близости.
Вот бы вернуться на яхту и признаться Алексу, что он нужен мне. Не только как мужчина, но и как друг. И в то же время я напугана. Не прощу себя, если вновь упаду в ту же яму из-за своих чувств и ошибусь. Не прощу…
Следующие пару дней между нами с Эдером возникает затишье. Ни сообщений, ни звонков. Предполагаю, что он занят. И это логично, да? Но каждый раз высоко подскакиваю, когда телефон подает признаки жизни. Я даже прерываю занятия по немецкому, которые успела забросить, заслышав звук входящего сообщения. И чуть не разбиваю телефон, прочитав о скидочном купоне в сообщении. Ох, как не вовремя они со своими «-30 % и только сегодня»!
В пятницу включаю трансляцию первой свободной практики, и первое, что показывает мне оператор, — Алекс — гонщик «Серебряных стрел», двухкратный чемпион. Черный с серебристыми полосами шлем, черный гоночный комбинезон, огнеупорные перчатки. Его форма не меняется из сезона в сезон.
Он ведет себя уверенно. В каждом движении заложено базовое спокойствие и легкое равнодушие. Такому и позавидовать можно. И лично бы попросила дать мне пару уроков самообладания: как при такой многотысячной толпе, сильном ожидании от чемпиона и невообразимой скорости оставаться ровным. Но я знаю, каких трудов ему это стоило, и в эту минуту рождается неисполнимое желание обнять гонщика и прижаться к его груди крепко-накрепко. Будто бы навечно.
Эдеру подают рулевое колесо, и Алекс ныряет в кокпит. Все происходит быстро, знакомо. Я смотрю на экран, не отрываясь. Сердце дергается. Не могу сидеть и смотреть на Алекса через экран.
Трек, разноцветные болиды, следы шин, рассыпанный гравий, который вызывает желтые флаги. Вновь оказываюсь там, где мне не нашлось места.
Адреналин растекается в венах потоками жирной лавы. От ее температуры капитально трясет.
Следом открываю поисковик и вбиваю: «Как добраться из Майами в Остин». Самый быстрый способ — самолет. Практически не глядя выкупаю билеты и бронирую номер в гостинице.
Упав на диван, прикрываю лицо ладонями. Тело грохочет, конечности трясутся, как после многократных поднятий тяжести. Поверить в то, что я решилась на проход по паддоку, невозможно. Это до сих пор из серии безумных поступков, на которые Марта Вавилова наложила вето.
Но я кладу вещи в спортивную сумку, переобуваюсь в удобные кеды и, собрав волосы в хвост, выхожу из дома. Мой рейс через полтора часа, а путь до Остина занимает чуть больше шести часов.
Глава 40. Марта
В воскресенье, в день гонки, мне захотелось одеться по-особенному. До этого я выбирала джинсовые шорты и обычную футболку с вытянутым вырезом. Ничего не подумайте, это сейчас очень модно! Но воскресная гонка — важное, масштабное событие, куда идут все подружки гонщиков, демонстрируя свои лучшие наряды. Ну или одежду тех, с кем у них заключен рекламный контракт. В моем случае — это были бы купальники?.. Дурной тон, однако.
Заехав в магазин, где одеваются обычные девчонки, зарабатывающие не больше полутора тысяч в месяц, перебираю вешалки с новой коллекцией. На вещи из распродажи без слез не взглянешь.
Все не то. Не это я ищу.
Руки готовы опуститься, а идея с новым нарядом кажется глупой и пустой. Для кого будет это шоу? Для зрителей на трибунах? С Алексом мы так и не пересеклись.
В последнюю минуту глаза натыкаются на белый сарафан на толстых бретельках. К ним еще подойдут балетки, я видела интересный вариант в отделе обуви, а на кассе массивные деревянные серьги.
На трассу приезжаю за полтора часа до старта. Прохожусь в который раз за два дня по доступным мне локациям и купив американо, поднимаюсь на трибуну. Не самое лучшее место, но и билет мне достался, благодаря удаче. Обычно за несколько недель до Гран-при в кассах полный «sold out».
На экранах показывают интервью гонщиков, руководителей команд, сами болиды. В самую последнюю очередь оператор ловит Алекса, выходящего из боксов и идущего к стартовой прямой. Позади него сотрудники: кто-то несет шлем, кто-то ведет переговоры через гарнитуру. Все сосредоточены и готовятся к работе.
От бегающих картинок
