Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

— Мам, драников нажаришь? — говорю ей вдогонку, но она уже отключается. Но минут пятнадцать спустя, когда я уже приняла душ и начала в бардаке искать свой фен, увидела от нее сообщение.

«Конечно нажарю».

После того как я привела себя в порядок, я таки доехала до офиса и несмело поднималась на этаж своего отдела. Страх предстать перед судьями кажется сильнее, чем потерять Гошу. Потому кажется найти хороший коллектив, гораздо сложнее, чем найти хорошего мужика.

Они уже на своих местах, но стоит двери закрыться, как все лица обращаются ко мне.

— О, Машка! Как мне жаль…

— Это все твои шашни с генеральным.

— Мы посмотрели по камерам, младшенький спер проект.

— С твоего между прочим, ноутбука.

— Скотина!

— Хоть бы его посадили.

— Да кто его посадит. Если бы я такое устроил, меня бы линчевали.

Коллеги еще долго тараторят, а мне плакать хочется. Я не сдерживаюсь, реву белугой в дружных руках девчонок и пацанов.

— Да ты чего?

— Он все — таки тебя бросил? Гандон…

Теперь мне смешно… Ну что за люди. Если девушка плачет, то обязательно из — за мужика.

— Может она под кайфом.

— А с собой не принесла.

— Все, хватит, дайте слово, а то я от смеха опписаюсь.

Ребята дружно, как по команде делают шаг назад.

— В общем, я плакала, потому что боялась, что вы подумаете на меня. Гоша подумал.

— Ну гандон же, говорю.

— И он меня не бросил…

— Оу… Ну…. Да как ты могла подумать. Мы же видели, как ты горела проектом. Как ты выиграть хотела и так подставиться. Ты же не дура.

— Знаешь, не переживай, Маш. В конце концов, сколько еще этих проектов мы нарисуем.

— Тонны макулатуры изведем.

Я бросаюсь в объятия, понимая, что нашла действительно своих людей.

— А знаете, думаю мой отец не откажется, если в это воскресенье вы все придете к нам на его день рождение.

— Точно? Это же его день рождение. А мы кто?

— А вы крутые спецы, которых он будет очень рад видеть.

— Это аргумент, нечего сказать.

Еще немного поржав мы принимаемся за работу. Всего пару раз я посмотрела в телефон, но он молчал точно так же, как молчал Гоша, неизвестно где потерявшийся. К вечеру я накрутила себя настолько, что была готова написать заявление по-собственному. Или заблокировать его номер телефон. Придумала себе, как буду расставаться с Гошей, как буду пихать вещи в чемодан, как это делают в музыкальных клипах. И плакать, обязательно плакать на разрыв.

Но все мои планы обрываются, когда рядом с моей машиной на поребрике сидит Гоша собственной персоной и пьет водку. Прямо из горла.

Я осторожно подхожу, трогаю его короткие волосы, провожу по ним пальцами.

— Гош… Все хорошо?

— День просто тяжелый. Как собственно и ночь. Ты как день провела?

— В работе. Придумали новый загородный комплекс в виде креста.

— Было много шуток про тюрьму?

— Типа того, — сажусь я рядом, опускаю голову ему на плечо.

Гоша не планировал меня бросать, он просто был занят. Папа иногда в командировках целыми днями маме не звонил, но она никогда не переживала. Знала, что он вернется, знала, что придет домой.

— Гошку вытащили?

— Да, пришлось занести.

— А что случилось?

— Группа реагирования уехали, а эти продолжали тусить, орать, кидаться с балкона бутылками. Вызвали ментов, он начал с ними драться. В общем, мог влететь по полной.

— Мой отец…

— Маш… Давай на месте договоримся. Свои проблемы я решаю сам. И твои тоже.

— Ладно, — пожимаю плечами, обнимаю плечо Гоши, целую его в плечо. Зря волновалась.

— Поехали домой.

— Я маме обещала приехать. Она драники нажарила.

— Не хотелось бы…

— Драники, Гош… — тяну я. — Хрустящие, сочные, со сметанкой с укропчиком. А ты ел сегодня?

— Это запрещенный прием, Маш…

— А я мастер запрещенных приемов… Поехали. По дороге поспишь.

— Поехали, куда я теперь денусь.

Глава 47. Маша

— Потанцуем? — Глеб Зотов собственной персоной. На нем сегодня даже не спортивный костюм, а целая рубашка. И в ней надо признать, он выглядит почти нормальным. Не лучше моего Гоши конечно, но тоже неплохо.

— Да, тут почти детский праздник. Хочешь, чтобы танцевали под Машу и медведя?

— Мда… Я вообще думал, будет взрослое мужское мероприятие, — оглядывается он.

— Ну правильно, — слежу за его взглядом, нарезая торт. — Взрослое и мужское.

Мама устроила папе настоящий детский день рождение, которых у него в детстве не было. С аниматором и шариками, с батутом и квестом. Смеялись и веселились все. Теперь компании разошлись на мужскую и женскую, а вот Глебка остался не удел.

— Ну да, ну да. Я этого в детстве наелся. Скука смертная.

— Ну кому скука, а кому веселье. Вот ты мне уже наскучил, — иду относить торты мужчинам. — Помоги лучше, раз руки свободны.

— Это потому что в них еще нет твоей упругой жопы.

— Ты по громче, а то мой жених не слышит.

— Это тот хлыщ с тупым именем? Так ты его бросишь скоро, а я, ты знаешь, всегда готов.

— Знаю. Ты готов трахать все и всегда. Мне это не подходит.

— Верность миф.

— Ну конечно. В твоей вселенной естественно. Мальчики, кому торт?

Мужчины из круга друзей отца поднимают руку. Где — то здесь мог быть дядя Слава, но с ним разорвали все отношения и больше он не вхож в наш дом.

На папе колпак с принтом звездных воин, а аниматор игравший Дарт Вейдера, сидит с ними и уже бухает водку.

— Ты лучше вместо торта еще мяса принеси, уже кончается.

— Ладно, — ставлю перед Гошей большой кусок.

— Эй! Это несправедливо, — кричит дядя Костя. — Что за блат.

— Рожей просто не вышел, — хмыкает папа, а я беру Гошу и забираю с собой, чтобы помог донести кастрюлю с мясом.

Мужики свистят и ржут, но одно папино «Ша» и все умолкают.

— Этот придурок доставал тебя?

— Да как ты заметил? Ты же общался там.

— А у меня глаза на затылке вырастают, когда дело касается тебя. Ну так что?

— Он ко всем пристает. Даже к моей матери. У него хобби такое — клеить девушек.

— А твой отец типа хотел его остепенить?

— Ну типа все кобели становятся хорошими мужьями, но я что — то плохо в это верю.

— А я?

— А ты не кобель. Вот эту кастрюлю надо взять.

— Ого, в гранатовом соке?

— Да. Мама всегда два вида мяса делает. Вечером еще ребрышки будут.

— Чувствую, из стола мы будем уползать.