Всё начиналось с измены - Мари Соль

Потолки здесь высокие. Но в меру. Так что, всего лишь четыре ступени приходится преодолеть, чтобы смахнуть паутину, которую наплёл между прутьев металла старательный паучок.

Пока очищаю люстру, всё думаю над словами Максима: «Зачем одну, если можно разных». Это похоже на жизненное кредо. Которым руководствуется большинство мужчин. Нет, если женщина готова терпеть, почему бы и нет?

Ну, а что, если Макс меня бросит? Поматросив предварительно. Я рожу, буду матерью одиночкой. И ничего в этом страшного нет! Он ведь молод ещё. Загорится чувствами, воспылает страстью к какой-нибудь юной нимфетке. Разве смогу я его обвинить? Как там Казанцев сказал, что «с носом» я не останусь. И на этом спасибо…

В какой-то момент вижу птицу. И думаю, что надо кормушку замутить. Скажу садовнику, чтобы приспособил что-нибудь. Дощечку, или ёмкость какую-то. Вот будет здорово!

Наблюдения за птицей даром не проходят. Я ощущаю, как стремянка шатается подо мной. И успеваю схватиться за прутья огромной кованой люстры. И висну на ней, как большая сарделька…

Стремянка валится с грохотом. А я ору, что есть мочи:

— Ааааааа! Памагитиииии!

Так страшно, что сил нет. Сейчас пальцы разомнутся. Больно ли падать? Не то, чтобы высоко. И будь я не беременна, чёрт бы с ним. Но ребёнок! Балда. Идиотка. Тупица. На кой чёрт тебе эта люстра сдалась?

На мой зов прибегает… Не Геля и не Веся. Хотя, они бы не справились. Казанцев собственной персоной возникает из-за угла.

Пару мгновений он смотрит наверх, где я повисла мешком. Люстра качается. А руки слабеют.

— Ой, мамочки, — всхлипываю я.

Он в два шага подбегает и… обнимает за бёдра. Он такой высокий, что мог бы достать с табуретки. И сильный! Но я всё равно не решаюсь расцепить пальцы.

— Я держу! Держу, — он щекой прижимается к моему животу и чуть тянет вниз, — Отпускай! Насчёт три.

Я так и остаюсь с руками, поднятыми кверху, когда он бережно и неторопливо присев, ставит меня на пол.

В глазах страх, а рот не может выдавить ни звука.

— Ты зачем туда полезла? — он видит стремянку, лежащую здесь же.

Я пожимаю плечами, кое-как опустив занемевшие руки:

— Хотела… Люстру вашу протереть.

— Протёрла? — рычит он сквозь зубы.

И развернувшись, уходит туда же, откуда пришёл.

Я всхлипываю и поднимаю стремянку. Тряпка осталась болтаться на люстре. Я решаю оставить её. Но не могу! И потому, вооружившись веником, возвращаюсь назад.

Подпрыгивая и пытаясь сбить на лету тряпку, я опять привлекаю внимание. А он никуда не ушёл! Он стоит в коридоре и смотрит.

— И долго это будет продолжаться? — произносит сурово.

Веник валится из рук.

— Ш-што? — я пугаюсь, увидев его.

— Ты, пока не убьёшься, не успокоишься, верно? — цедит сквозь зубы.

Я виновато кусаю губу:

— Ну, некрасиво же!

Тяжко вздохнув, он хватает стремянку. Ему достаточно подняться на пару ступеней от пола, чтобы до люстры достать. Он снимает тряпку и вручает мне:

— На! Всё?

Я киваю:

— Ик!

Он уносит стремянку обратно:

— И чтобы я больше не видел, понятно? Пока не родишь! А потом можешь хоть…

Он не договаривает. И что я «могу потом», остаётся загадкой.

— Ик! — вновь икаю, держа влажную тряпку, как самую важную ценность. И до сих пор ощущая на бёдрах тепло его рук…

Глава 35

До свадьбы осталось… О, боже мой! Как подумаю об этом, аж волосы дыбом становятся. Причём, всюду сразу.

А тут ещё на сайте «Сплетник» появилась статья, со скандальным названием «Мажор и простушка». Макс мне долго её не показывал. И Наташка молчала, чтобы я не расстраивалась.

Тут подсобил бывший муж. Вынырнул, аки говно из проруби! И бросает мне ссылочку. А дальше такой:

«Поздравляю! Не знал».

А в той статье написано чёрным по белому, что Терехов Макс, он же представитель местной «золотой молодёжи» выбрал в невесты. Кого бы вы думали? Простую учительницу, средней школы. Никому доселе неизвестную, Ирину Гуляеву, в девичестве Кашину. Которая старше его на целых десять лет. И весит поболе…

Я, конечно, и раньше терпеть не могла журналюг! Этакие шакалы, всюду сующие свои носы. Но теперь я их просто возненавидела лютой ненавистью. Попался бы мне этот… Как там его? Я бы мордой об стол приложила!

«А я обязана ставить тебя в известность?», — уточнила у бывшего.

«Ну, мою фамилию было не обязательно упоминать», — подначил он.

К слову, они и фото моё умудрились сделать. Да ещё и не самым удачным образом снять! Когда я выходила из супермаркета. Лицо растерянное, на запястье пакет с яйцами и колбасой. Чудесно! Лучше не выдумаешь.

Нет, чтобы засечь, как мы с Наткой из бутика выплываем. Но тогда было бы не столько контрастно. Ведь Максимка на фото выглядит куда лучше меня. Он за рулём, на светофоре, в тёмных очках и с сигаретой во рту. Красава, не отнять!

«Все претензии к редакции журнала, а не ко мне», — отпела Игорю.

Но на этом он не успокоился. Спустя ровно полчаса у него на страничке появилось фото, где он с коляской и новой женой. Такая умильная картина! И не будь я его бывшей, я бы тоже рассыпалась в сердечках и поцелуйчиках. Ми-ми-ми…

«Козлина», — выругалась я и закрыла его.

Конечно, стали писать общие знакомые. И коллеги из школы подтянулись. Охочие до сплетен! Пришлось отвечать за содеянное:

— Да, выхожу замуж!

— Да, за Максима Терехова!

— Да, вот такая засранка и потихушница!

— Девичник? Конечно, устроим! Само собой, за мой счёт.

Выдохлась, если честно. Вся эта публичная жизнь, она вообще не для меня. И как люди живут в этом постоянно?

У Макса сегодня мальчишник. Так что рано не жду. Отужинав, помогаю Ангелине убрать со стола. Это уже как водится! Казанцев в своём кабинете.

Я лежу наверху, смотрю кино и ленюсь. Теперь это — мои любимые занятия.

Если честно, то мне не хочется знать, где Максим отмечает окончание холостяцкой жизни. И главное, с кем? Хотя мозг навязчиво подкидывает идеи. Стрипбар! Проститутки. Гашиш и Париж. Нет, последнее он не потянет.

В общем, я, как самая идеальная невеста, покорно жду его дома. В конце концов, наша с ним жизнь началась с того, что мы оба набухались в клубе, а затем переспали. Странно, что об этом не писали в статье…

Устав лежать и «с жаждой подмышкой», я спускаюсь за соком. Гранатовый уже поперёк горла! Хочу апельсиновый.

Чёрт! К хорошей жизни быстро привыкаешь. Теперь понимаю Натусю. Как тут откажешься?