Бракованный Тесак - Аля Миронова

Надюша, я так понимаю, это Стечкина Надежда Павловна, матушка, чтоб ее, Осечки.

— И при чем тут я? — сдерживаюсь, чтобы не начать рычать на мать.

— Ну как? — удивленно восклицает женщина. — Ты — сильный, мужественный, одинокий… И Линочка, которой очень не везет с мужчинами. Мы и решили пойти ва-банк.

— Сводники греб…

— Не выражайся, щенок! — бесшумно подходит сзади отец. — Перед тобой мать, а не девка продажная!

— А я у вас, что, проститут? Мальчик по вызову, что вы меня бабе по договору подсунули?! Да вы нас с Витькой спросили? Нам оно, вообще, надо?!

— Конечно надо! Я сына за последние десять лет пару раз в году вижу! И то, это уже не мой младший мальчик, а чужой мужик какой-то! Скулы, подбородок, лоб, нос… Даже линзы дурацкие! И вечно бритая башка! А я хочу в гости к тебе ходить, а не похоронку ждать! Тебе нас с отцом не жалко? Мы ведь не молодые уже!

Мать распаляется все сильнее, а у меня в голове наступает прозрение. Только в душе разгорается пожар. Срываюсь с места и просто сбегаю от этого сюра. Надо же, мои родители — Роза Сябитова и Лариса Гузеева.

(Прим. автора: отсыл к программе “Давай поженимся”. Автор подобное не любит, но увы, совсем мимо не прошло)

Бред какой-то! Ну раз меня так обманули, то и мне карты в руки!

Падаю в машину, отъезжаю подальше и останавливаюсь перевести дух. Беру в руки телефон и через программу шифрования отправляю сообщение правильному адресату. На этот раз — со своей трубки. Снова завожу авто и двигаю домой. Ну да, так долго на одном месте я еще не задерживался… Но почему мне в голову вдруг пришла эта нелепая мысль, про дом? Мой дом — это свобода, ни больше, ни меньше.

Бросаю Таксу короткое сообщение, что я уже под подъездом, чтобы выметался, и жду, когда малой покажется во дворе. Я слишком заведен, чтобы лишний раз с кем-то пересекаться.

Тем временем продолжаю думать, что же делать дальше? Ответ приходит еще до того, как я добираюсь до квартиры своей единственной Осечки. Прекрасно! А вот и Никитин.

Воодушевленный покидаю машину и слишком шустро влетаю в чужое пристанище, все же, никакой это мне не убежище и даже не логово. Так, ночлежка, пожалуй.

— Витюха! — кричу с порога, едва распахнув дверь. Твою мать, одышка?! Или это… Плевать! Вдох. — Тебе больше нечего бояться! Можешь прыгнуть ко мне на ручки и расцеловать!

В коридоре почти сразу возникает крайне недовольная заспанная персона Стечкиной с самой кислой миной, на которую только способно ее милое личико. Ну, еще бы, у нас ведь было довольно длительное перемирие, которое, как оказалось, очень легко перечеркнуть.

— Слышь ты, мутант безмозглый, ты где тут мужиков увидел?! — идет в наступление, брезгливо плюясь ядом. — Я вот, лично — ни одного не вижу!

Стерва! Цепляет специально и это после всего, через что мы прошли с ней! Но плевать. Потому что из навязанных отношений все равно ничего бы путного не вышло. Так зачем продлевать этот цирк, если клоуну пора снять дурацкий парик?

— Ладно, Осечка, остынь. Сегодня я — гонец с хорошими вестями, — миролюбиво поднимаю руки. — Тебе больше никто не будет угрожать. Я нашел твоего маньяка.

Вижу, как целая гамма эмоций стремительно сменяется на милом личике. И этот ротик, с пухлыми губками, который то открывается, то закрывается…

— Правда?! — врывается в мои мысли удивленный возглас. — И… кто он?

Прикрываю глаза, чтобы не сорваться на ни в чем не повинную барышню. Вдох — выдох, и я снова собран. И да, сначала я думал, что это тупая игра со стороны блондинистой бестии, однако, проверив ее от и до понял, что столь извращенные развлечения не по ней.

— Твоя мать, — лениво растягиваю, с кайфом рассматривая все тот же ротик. — В преступном сговоре с моими… знакомыми. Но ты не парься. Контракт можно считать не действительным. А я, как из командировки приеду, так развод и оформим. Лады?

Губки растягиваются в большую, но абсолютно безмолвную букву “о”.

— Какой командировки? — спрашивает вдруг дрогнувшим голосом.

Теперь важно отыграть, как надо.

— Ну как? — хмыкаю. — Раз тебя охранять не надо, то я могу и делами заняться. Денег заработать, например, для семьи, — бросаю с нескрываемой издевкой. — Вот, на десять дней уезжаю. Но ты не волнуйся, как приеду, так сразу… Получишь всё, как и хотела: свободу, мое полное отсутствие и никаких угроз. Ты ведь рада?

— Счастлива! — выкрикивает она и убегает в свою комнату, громко шандарахнув дверью.

— И я, счастлив, — уныло бурчу себе под нос, спешно убирая следы собственного пребывания здесь, не забывая прихватить сиськастую подушку ручной работы.

Швыряю на тумбочку конверт с деньгами, типа откупных, что ли; ее мобильник и второй раз, за последние два часа, позорно сбегаю. Осечка даже не выходит проводить, но я слышу, как она плачет. От радости, видимо.

Сердце сжимается от давящей боли, хотя я даже и не предполагал, что способен на подобное. Только разум ведь понимает, что мы с блондинкой все равно обречены. И Егор Гробников никогда не сделает Стечкину Виталину счастливой.

Дорога до пункта сбора занимает почти три часа, один из которых я, буквально, бегу через лес. Не планировал, как-то, что зависну в своих думах надолго.

Однако, стоило мне опустить задницу на водительское кресло, в нос ударил запах жасмина — одного из ключевых компонентов духов Стечкиной. Надо же, раньше я и не принюхивался даже. Но вот сейчас не мог отказать себе в удовольствии прикрыть глаза и просто подышать этим ароматом.

А еще, как бы тупо для мужика не звучало, только я давал время какому-нибудь знаку, доказать мне, что я не прав и поступаю опрометчиво. Зря. Ничего не произошло. Лишь время потратил впустую.

“Знаю, облажался. Прости. Не передумаешь?” — упало сообщение на второй телефон.

Решил ничего не отвечать. Мы с Осечкой — не Демон со своей Ленкой. Потому что то, что началось со лжи, фарса, чужой прихоти, никогда не приведет к чему-то настоящему.

“Лечить не буду, просто прикрою,” — прилетело еще одного сообщение все от того же абонента.

“Спасибо, брат,” — все же нацарапал ответ. Как ни крути, а Бай, Демон, Андрюха и Шаман — это те немногие ребята, которых я закрою своей грудью, если потребуется. Ну, еще Степка, в общем-то, и пара-тройка других ребят. Но не более.

Нет, безусловно, я