Бракованный Тесак - Аля Миронова

— Понял. Жратва на столе, я к Бойковым по делам на пару-тройку часов. Виталина спать будет долго и сладко, но если что, наберешь мне на тот же номер и дашь ей трубку, — кратко и быстро даю ЦУ. — Твоя задача одна — никого не впускать и не выпускать красну-девицу из ее темницы, квартиры то бишь. Справишься?

Степан с абсолютно серьезным видом кивает. Я знаю этого паренька — не подведет. Умный, шустрый, веселый. Если вдруг Осечка проснется раньше запланированного времени, то ей скучно не будет, факт.

Обмениваемся рукопожатием и я, прихватив ключи от пригнанной Османовым моей машины, покидаю квартиру.

Тоха меня встречает у поста охраны. Выбираюсь из машины навстречу товарищу.

— Паршиво выглядишь, — усмехается друг.

— Тебя напомнил? — фыркаю в ответ.

И мы шуточно боксируем. Да, чуть больше года назад, Бай, в своем стремлении докопаться до истины, чуть не погиб. Мы вовремя подоспели.

(Прим. автора: историю Антона Бойкова можно прочесть в книге “Няня для майора”).

— Давай по делу, пока мои дрыхнут, — в миг становится серьезным Тоха. — К слову, я знаю твой секрет.

Хмыкаю, сразу догоняя, о чем речь. Ну, конечно, слишком многим не давал покоя Егор Гробников. А с Бойковым мы и сталкивались не единожды.

— Османов? — спрашиваю, сам не веря в возможность подобного. Бай лишь мотает головой.

— Идем.

Мы заходим в небольшое помещение, оборудованное по последнему слову техники, словно наблюдательный пункт за крайне важным объектом. Хотя, зная Бая, ничего важнее семьи в его жизни и быть не может.

Здороваюсь с Сэмом.

— Мешать не будет? — спрашивает Тоха, я лишь отмахиваюсь от него рукой. Тоже мне, секрет, телефонного маньяка найти. Тем более, что парни у Бойкова башковитые, может этот еще и посоветует чего.

И мы приступаем. Наверное, стоило сразу так поступить. Только я не привык инструкции нарушать без весомой причины, а в случае со Стечкиной меня ведь сам Аркашин запряг.

Я даже не слежу за манипуляциями Бая, все равно так, как он или Демон, во все эти дела я никогда не вникну.

— Так а как ты узнал обо мне? — надеюсь не под руку, спрашиваю у друга.

— Нашел любопытные фотографии одного солдата.

Усмехаюсь. Это ж как искать надо было?! Пожалуй, Бойков и Башметову фору в сто очков даст.

— Хм. Нет, ну ошибки точно быть не может, — несколько ошарашенно изрекает Тоха. — Только я нихера не понимаю…

— Что? — тщетно всматриваюсь в тот же экран компьютера, в который пялится Бай.

Бойков тяжело вздыхает.

— Слушай. Я знаю, как все выглядит, только давай без резких телодвижений, лады? — поворачивает ко мне голову товарищ, а я чувствую, что за мной спиной оказывается Сэм. Вероятно, все паршиво, раз Бойков очкует.

— Ладно, крушить ничего не буду, — плюхаюсь на стул.

Тоха замирает, но весь его вид говорит о том, что он крайне напряжен.

— Не буду ходить вокруг да около. Сообщения приходят через наш закрытый канал.

— Это я итак понял, потому что номер не определен и у оператора данных нет, — отмахиваюсь от Бая. Тоже мне, Америку он открыл.

— Ты не понял. Через НАШ, — делает акцент на последнем слове. Два гения Бойков и Башметов каким-то образом организовали нам свой канал связи через мобильную сеть. Обычно мы приложение одно используем, но по этому каналу можно передать сообщение так, что нигде следов не останется. И знает о нем ровно четыре человека: Бай, Демон, Шаман и я. Некоторые события показали, что мы готовы друг к другу прийти на помощь в любой ситуации.

Даже Османов в эти дела не посвящен. Чего уж говорить о женщинах. Если только…

— Твою ж мать! Cherchez la femme (Шерше ля фам — ищите женщину).

Мы с Тохой переглядываемся: он тоже все понял, как и я.

— Слушай, ты только это… — бросает мне в догонку Бойков, когда я срываюсь с места.

Неужели он думает, что я поеду выяснять отношения с девочкой? Я навещу заказчика, потому что к Башметовой с подобной идеей мог прийти только один человек. И я даже догадываюсь, зачем. А наивная барышня решила ему подсобить по старой дружбе. Мля.

Словно, северный свирепый зверь влетаю в родительский дом, громко оповещая о своем появлении хлопком двери. Миную ошарашенных мать, брата с семьей и мчу прямо к отцу в кабинет. Ну да, я понимаю родственников. Ведь мы с ними встречаемся примерно раз-два в год, и шифруемся далеко не в стенах родового гнезда. Мое появление здесь, мягко говоря, неожиданное.

За считанные секунды преодолеваю расстояние до убежища моего родителя. Ярость внутри всё больше нарастает по мере приближения к нужной двери.

— Как ты мог?! — выплескиваю эмоции прямо с порога, на невозмутимо попивающего утренний кофе под свежую газетку товарища генерал-лейтенанта запаса. — Кто дал тебе право лезть в мою жизнь?

— Во — первых, тон поубавь! — вскакивает с кресла, откидывая в сторону и чашку, и газету, отец. — Во-вторых, своих детей родишь — поймешь и меня!

— Да с чего ты взял, что мне нужны эти самые дети? — вскипаю еще сильнее. Обычно, я сдержан и хладнокровен, только в последнее время мое окружение, словно нарывается на бурую. — Кто вбил в твою седую голову, что я должен оставить потомство или, хотя бы, мечтаю об этом?

— Да потому что я вижу как ты смотришь на брата! — рявкает так, что кажется, словно стекло сейчас треснет.

Пожалуй, меня забавляют два маленьких человечка женского пола, которые подрастают у Санька. Только вот… Семья — это слабость, то самое больное место, на которое ничего не стоит надавить врагу. Не то, чтобы они у меня прям имелись, только с моей работой слабости непозволительны и непростительны.

Это Демон с Баем, да Андрюха с Сашкой живут сегодняшним днем, где светло, тепло и любимая под боком. Я — стратегический ресурс своей родины, обязан думать наперед, смотреть в будущее. А там, ровно как и здесь, я — один. И зачем я появился в семье родителей? Лучше бы похоронили они меня тогда. Не стоило вестись на уговоры отца. И к чему это привело? Пример того же Шамана показал, что невозможно совместить семью и нашу работу…

— Сынок, — вырастает за спиной мать и пробует обнять, но я отстраняюсь. — Это моя инициатива была.

— Зачем, мама? — оборачиваюсь, ошарашенно рассматривая женщину. Всегда тактичная, умеренная в любых действиях, спокойная хранительница домашнего очага. Как ее могло занести в подобные дебри?!

— Горюша, понимаешь, мы с Надюшей учились вместе, —