Отец жениха. Запретный контракт - Ира Далински
— Так что же, Лея? — говорит он тихо, и в его голосе нет больше делового тона. Есть низкое, вибрирующее напряжение, которое отзывается дрожью где-то глубоко внутри меня.
Когда он говорит «Лея»… Моё имя с его губ звучит… тяжело. Не грубо, а весомо, будто он выговаривает его намеренно медленно, ощущая вкус каждого звука. От этого по спине бегут мурашки от какого-то дикого, неприличного осознания.
— Ты выйдешь за меня?
Глава 5
— Ты выйдешь за меня?
Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться из клетки рёбер и прильнуть к его ладони, лежащей на подлокотнике кресла — широкой, спокойной, с едва заметной белой линией шрама у большого пальца.
Не соглашайся. Шепчет последняя крупица инстинкта самосохранения.
Но виза? Заглушает её голос отчаяния, показывая мысленную карту тупиков.
Я в ужасе, ведь для продления визы у меня было лишь несколько вариантов: брак, учеба или работа. Но жених отказался от свадьбы, на простой работе не хотят возиться с мигранткой, которая к тому же выглядит как подросток, а в серьёзное место меня без опыта не берут, учёбу я не могу потянуть, хотя отучилась у себя на родине. Плюс ко всему министерство иностранных дел запрашивает деньги на счету для визы.
Я бросила мимолётный взгляд на Теймураза, в глазах которого искра азарта уже сменилась чем-то другим. Ожиданием? Уверенностью? Он не торопит меня, позволяет тишине делать свою работу: давить, растягивать мои нервы, вытаскивать на поверхность все мои страхи и… странную, необъяснимую надежду.
— А вы… а вы были женаты? — мой голос прозвучал хрипло, как будто я долго не говорила.
Вопрос вырвался сам, не от разума, а от внезапного острого укола любопытства, пронзившего слой страха. Дамир никогда не рассказывал мне о матери. В этом огромном, холодно-роскошном доме не было ни одной фотографии женщины. Ни следов. Ни памяти. Может, развелись? Или, что хуже…
Теймураз не ответил сразу. Он замер, а потом медленно, словно сопротивляясь движению, откинулся в кресле. Расстояние между нами увеличилось на несколько сантиметров, но гипнотическая близость не ушла — она лишь натянулась, как струна. Тяжёлый и пригвождающий взгляд не отпускает меня.
— Нет, — отвечает он наконец.
Я не поняла. Нет, не был женат? Тогда Дамир… Внебрачный ребёнок?
В голове, вопреки панике, заработала навязчивая арифметика. Теймураз Алханович выглядит на сорок, может чуть-чуть меньше. Идеально, дорого, мощно. Дамиру двадцать четыре. Можно, конечно, предположить шестнадцатилетнего отца, но даже эта безумная математика не складывается с тем властным, абсолютным контролем, который исходит от этого мужчины.
Шестнадцатилетний Теймураз, должно быть, уже был не мальчиком, а формирующимся вулканом, и мысль о нём, растерянном с младенцем на руках, кажется кощунственной.
Кто же была та женщина? И почему её не просто не было — её стёрли?
Я никогда не спрашивала об этом. Дамир сам не делился, отмахиваясь шутками или пошлыми намёками. Он с самого начала видел во мне лёгкую добычу, временное развлечение, а не человека, с которым стоит говорить о прошлом. Его прошлое было набором гламурных фото в соцсетях, моё — тем, от чего я бежала.
Я не стала расспрашивать дальше, только озвучила волнующий вопрос.
— Кхм… Как именно это будет?
— Для начала ты подтянешь русский язык, — резанул Барсов, и у меня уши покраснели. Ну, совершаю иногда ошибки, и что с того? — Я знаю, что у вас на родине разговаривают и на русском, и на родном. Но в бизнесе нужен хороший официальный язык. Мне нужен лояльный человек на этих активах. Номинальный директор, который будет делать ровно то, что ему скажут, без глупых инициатив. Ты идеально подходишь по своему… положению. У тебя нет здесь связей, чтобы плести интриги. Только я.
В его словах не было оскорбления, лишь холодный факт. И от этой откровенности становилось чуть легче дышать. Страшная правда лучше сладкой лжи.
— И, Лея. Для мира, для прессы, для всех, включая мой персонал и мою семью… это будет самый настоящий брак. Ты понимаешь меня?
— Ч-что… что это значит? Вы же сказали… ф-фиктивный будет брак, — голос сорвался на хриплый шепот. Я нервно закусила нижнюю губу до боли, пальцы вцепились в подол простенькой юбки.
— Брак будет юридической фикцией, но его оболочка должна быть безупречно реальной. Мы будем жить под одной крышей. Ужинать вместе. Появляться на людях как гармоничная пара. Ты будешь носить мое кольцо и мою фамилию. Всё это — обязательные условия сделки. Понимаешь, Лея?
Я лишь киваю, загипнотизированная его волей, его силой, этой бездной, в которую вынуждена добровольно шагнуть. Барсов спрашивает так, словно я вообще не понимаю язык, на котором он говорит.
— И есть еще один, не подлежащий обсуждению пункт, — его голос опустился на опасно низкую, интимную тональность.
Тёмный, неумолимый взгляд медленно прошелся по мне: от сведенных вместе коленей, по белой хлопковой блузке, к губам, которые я все еще кусаю, и наконец, встретился с моим.
— Став моей женой, пусть даже только на бумаге, ты разрываешь любую возможную связь с Дамиром. Полностью. Безвозвратно. Ты больше не смотришь в его сторону. Не отвечаешь на его сообщения. Не вспоминаешь о его существовании. Ты поняла меня, Лея?
В последней фразе прозвучала не столько просьба, сколько стальной указ. В глазах Теймураза Алхановича вспыхнуло что-то непонятное мне. Какое-то первобытное и холодное чувство. Я ещё не сказала «да», а он уже утверждает своё абсолютное право собственности. Территория заранее обозначена, и нарушитель, даже его собственный сын, будет изгнан за периметр.
Но отношения с Дамиром? Пффф! Я вас умоляю. Какие там отношения?
— П-понятно. Можете в этом не сомневаться.
Я глубоко вдохнула, собирая остатки воли в кулак. Внутри всё ещё металась паника, но поверх неё уже ложился холодный, ясный слой решения.
Я готова принять любые условия. Даже если этот брак будет клеткой, то хотя бы с золотыми прутьями.
— Согла… — дверь открывается и в кабинет входит уже не такой борзый и пьяный Дамир.
Глава 6
Теймураз
Первая встреча.
Дождь хлестал по окнам особняка, когда я впервые увидел её. Эта девушка стояла в холле, промокшая, худая, почти прозрачная, как призрак, занесённый осенним штормом в мой дом.
Первая мысль была: «Опять одна из этих».
Дамир уже подводил ко мне очередную «невесту» — слишком юную, слишком напуганную, слишком… доступную. Но когда именно эта подняла глаза…
