Развод. Будущий бывший муж - Анна Грин

— О чем ты, мам? — тяжело вздохнула я, запрокидывая лицо к потолку, чтобы слезы не катились по щекам, потому что, на мой взгляд, это выглядело совсем унизительно: реветь перед свекровью из-за того, что у неё сын — кобель.

— А я о том, что когда я у тебя детей на все выходные забирала, надо было не полы дравить и чашки по размерам расставлять, а за собой ухаживать.

Какой-то болезненный укол дотронулся сердца, и я ощутила что-то наподобие стыда.

— Ты сейчас издеваешься? У меня было трое людей и каждый со своим характером. В эти выходные, когда ты забирала детей, я, можно сказать, просто жить начинала, когда ходила и дравила эти полы, потому что я понимала, что хоть сейчас от меня ничего не зависит. Хоть так я могу выдохнуть.

— Дак ты не так должна была выдыхать, Карин, — рявкнула на меня свекровь. — Ты не так должна была отдыхать. Ты должна была собираться, уходить из квартиры, садиться в каком-нибудь спа, чтобы тебя приводили в порядок. Ты должна была ехать на свои развлечения с подружками. Ты должна была ходить на концерты, в театры, но вместо этого ты предпочитала отдыхать исключительно в стенах дома и делая домашние дела, и когда он приходил домой, его встречала не довольная, радостная жёнушка, а его встречала затраханная лошадь. Поэтому да, Карин, когда я забирала у тебя детей, надо было пользоваться моментом, а не обрастать кучей ненужного посудного хлама, кучей никому не обосравшихся десертов, потому что все ты это прекрасно могла делегировать. Ты это все могла скооперировать иначе и посвятить жизнь себе, а не быть домашней курицей.

Последние слова свекровь сказала так резко и так зло, что я вся вздрогнула. Она привстала с кресла, и я поняла, что вот сейчас мы находились в какой-то страшной конфронтации, и то, что свекровь скрывала все эти года своё мнение обо мне, она наконец-то сейчас смогла высказать.

И хотя бы за это я сейчас ей была благодарна.

— Спасибо, мам. Спасибо, что спустя пятнадцать лет ты наконец-таки мне не иносказательно донесла весь смысл своей заботы о моих детях.

— Какая же ты противная, — вдруг выдала свекровь и сощурила глаза. Я туго сглотнула. Не понимала, к чему она это ляпнула. — Ты вот всегда такая противная была. И вот ты знаешь, вот как бы я тебя не любила, как бы я не любила выбор своего сына, который специально, заметь, Карина, он специально выбрал такую тебя, потому что понимал, что он хочет от семьи и от брака. У него была другая модель в нашей семье. Он видел, что женщина может работать. Он прекрасно видел, что женщина имеет право на голос. И, поверь, он в свои восемнадцать лет уже понимал, что ему такая жена не нужна. Ему нужна полная противоположность. Потому что на момент восемнадцатилетия, когда он ещё был не сформированным, скажем так, мужчиной в плане состоятельности какой-то финансовой, он понимал, что проще взять спокойную и адекватную, чем все время находиться в состоянии соперничества, чем все время драться за ветку первенства! Он таким образом себе будущее прокладывал, выбирая в жены такую, как ты. Он за счёт тебя построил свою карьеру. Он за счёт тебя добился успеха. Тогда он это все понял, а сейчас ему чего-то нового захотелось, может быть потому, что на протяжении всех пятнадцати лет у него оказалась домашняя курица вместо жены рядом?

— Прекрати, пожалуйста…

— Да что прекратить? Господи, Карин, да ты меня с самого первого дня доводила своим чистоплюйством, — зло выдала свекровь. Она шагнула ко мне, перехватила меня за запястье и тряхнула мои руки, чтобы я наконец-таки посмотрела ей в глаза. — Карин, да очнись ты хоть сейчас.

— Да что я тебе, мам, сделала такого?

— Да ничего ты мне не сделала. Ты просто не такая, как я. И реально к тебе страшно приходить в гости, потому что сколько бы раз я не приходила, сколько бы раз я не смотрела на все полки, на все столы, у меня было такое чувство, что я нахожусь в операционной.

А у меня все время было чувство, что она приходила и чуть ли не пальцем проводила по всем столешницам и поверхностям, выясняя, где я оставила пыль, поэтому каждый раз перед её приходом, я нервно и истерично все намывала и полировала, чтобы она только не подумала о том, что её сын сделал плохой выбор и взял в жены какую-то грязнулю. Я очень боялась, что меня будет осуждать свекровь за то, что я недостаточно хорошо слежу за ее сыном.

— И вот пока ты вот этим всем своим занималась, ты профукала своего мужа. И не надо сейчас строить оскорбленную невинность и говорить, что в измене виноват он. Нет, Карин, в вашей измене виноваты вы оба!

Глава 35

Я пристально смотрела в глаза свекрови и жутко хотела закричать так громко, чтобы затряслись стекла, и следом они чтобы полопались.

— Я все понимаю, — медленно произнесла я, дёргая руки на себя. Но свекровь не отпустила, она продолжала держать меня за запястья и пристально смотрела мне в лицо. Так, словно бы выжидала момент, когда ещё вывалить на меня какую-нибудь правду мифическую, только что состряпанную философию о моём браке. — Я понимаю, что он твой сын и будучи сама матерью, я понимаю, что за Тима я тоже буду стоять горой, как бы мой ребёнок не поступил. Я всегда буду говорить, что он ни в чем не виноват, что это все остальные плохие, а Тим у меня один хороший, я понимаю, мам, тебя. Я понимаю, что иначе ты сейчас не можешь сказать, по той простой причине, что он твой сын, и это ничего не отменит. Но и открыто осуждать меня в том, что я где-то совершила ошибку в браке, тоже не надо. Мы не на конкурсе, я не требую никаких оценок от тебя, от своей матери, от соседей, от друзей. Ну, если ты с высоты своего возраста видела, что я люто косячу в браке, ты же могла сказать об этом раньше, а не дожидаться