Безмолвные клятвы (ЛП) - Аймэ Уильямс
— Они загоняют нас в угол, — Голос Маттео напряжён. — Оттесняют к Кеннеди.
Туда, где, вероятно, ждёт Кармин. Туда, где может быть устроена «авария». Туда, где я исчезну, как моя мать, лишь ещё одна трагическая жертва в мире насилия, к которому я никогда не хотела быть причастна.
Глава 16. Маттео
Истребители сопровождают нас с обеих сторон, так близко, что я вижу лица пилотов сквозь стекло кабины. Слишком близко. Опасно близко. Белла всё также сидит у меня на коленях, пальцы впиваются в мои плечи, пока наш пилот выполняет очередной манёвр. Рана на руке пульсирует при каждом движении, кровь проступает сквозь свежую повязку, но я едва замечаю это. Всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы вытащить свою жену живой.
Утреннее солнце сверкает на крыльях самолётов, облачая смертоносных металлических ангелов, обрамляющих наш путь. Они загоняют нас, понимаю я. Как волки, кружащие вокруг добычи, ожидая команды на убийство.
— Они загоняют нас в угол, — с трудом говорю я. — Оттесняют к Кеннеди.
— Сэр, — голос пилота трещит по интеркому, напряжение очевидно даже сквозь статику. — Они угрожают сбить нас, если мы не подчинимся.
— Они блефуют, — отвечаю я, хотя не совсем уверен. Тот факт, что Кармин владеет военной поддержкой, говорит о том, что его влияние простирается далеко за пределы того, что я думал. Мой дядя-зять, по-видимому, планировал этот переворот гораздо дольше, чем мы предполагали. — Держите курс на полосу в Монреале.
— Топливопровод пробит, — мрачно сообщает пилот. Через окно я вижу жидкость, струящуюся из нашего крыла тёмной лентой на фоне неба. — Мы не дотянем до Монреаля.
Белла напрягается в моих объятиях, но её голос твёрд, когда она спрашивает:
— Варианты?
Я почти улыбаюсь, несмотря на наше отчаянное положение. Моя жена, уже думающая как стратег. Джованни гордился бы ей.
— Антонио, — говорю я в телефон, просчитывая расстояние и возможности, — как мы близко к запасной точке?
— Двадцать минут, Босс. Но есть проблема, — Голос Антонио напряжён так, что моя кровь стынет. — Бьянка пропала.
Слова бьют меня, как удар, хуже любой пули.
— Что значит пропала?
Моё сердце колотится о рёбра, пока в сознании проносятся сценарии — каждый хуже предыдущего. Бьянка, моя дочь, моя глубочайшая уязвимость. Единственный человек, которого я семнадцать лет защищал от правды о её происхождении, о том, что сделал мой отец, о том, почему София действительно должна была умереть.
— Она так и не добралась до убежища, — Голос Антонио содержит нотки, которые я никогда не слышал от него прежде: беспокойство, страх, вина. — Её охрана была найдена мёртвой десять минут назад.
Рядом со мной Белла резко вдыхает. Она близко и слышит обе стороны в разговоре, достаточно близко, чтобы почувствовать, как моё тело напряглось. Военные самолёты приближаются, но они внезапно становятся наименьшей из моих забот.
— Джонни или Кармин? — спрашивает она тихо, её ум уже соединяет точки. Её рука находит мою, мягко сжимая. Жест заземляет меня, помогает думать, преодолевая панику, которая пытается затуманить рассудок.
— Ни один из них, — Фрагменты складываются с тошнотворной ясностью. — Она ушла добровольно. Не так ли, Антонио?
— Запись с камер наблюдения показала, как она встречалась с кем-то на частной взлётно-посадочной полосе три часа назад, — Антонио делает паузу, и я уже знаю, что он собирается сказать. Чувствую это нутром. — Это был отец Романо.
— Священник с нашей свадьбы? — Брови Беллы хмурятся, но я вижу, как понимание озаряет её глаза. Потому что, конечно, кто лучше сможет манипулировать девочкой-подростком, как не священник, знавший её с рождения? Мужчина, который слушал её исповеди, вытирал её слёзы, стал той отцовской фигурой, которую, как она думала, я не смог ей дать.
Моя челюсть сжимается так сильно, что я чувствую привкус меди.
— Он был близок к нашей семье годами. Близок к Бьянке, — Слишком близок. Священник знал Джузеппе, слышал его исповеди, знал, что докажут те медицинские записи. И что они сделают с Бьянкой, если она когда-нибудь узнает правду.
— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — Ярость обжигает мои вены, пока части головоломки десятилетней давности, наконец, выстраиваются в ряд. — Отец Романо был духовником моего отца. Он знает всё... о моём отце, о Софии…
Эта новость оседает, как кислота, в моём желудке. Все эти годы я думал, что защищаю Бьянку, держа её рядом. Вместо этого я подтолкнул её на блюдечке к единственному человеку, который знал каждую тёмную тайну нашей семьи.
— Теперь они используют её против тебя, — заканчивает Белла, её аналитический ум бьёт прямо в суть. Что-то тёмное омрачает её лицо, и я знаю, что она думает о видео, о последних минутах жизни Софии. Но чего она ещё не понимает, так это то, что видео — это не столько о смерти Софии, сколько о том, почему она должна была умереть, о том, что сделал мой отец, о секретах, которые могут уничтожить не только меня, но и всё, что я построил, чтобы защитить Бьянку.
Самолёт внезапно дёргается, теряя высоту так быстро, что мой желудок поднимается к горлу.
— Сэр, — голос пилота снова прорезается, напряжённый от едва сдерживаемой паники. — Мы теряем высоту. Нам нужно приземляться. Сейчас.
Мой разум перебирает сценарии, каждый хуже предыдущего. Если мы приземлимся в обычном аэропорту, люди Кармина будут там. Если мы разобьёмся... Мои руки инстинктивно сжимаются вокруг Беллы. Я уже потерял свою дочь из-за этого хаоса; я не потеряю и свою жену.
— Озеро, — внезапно говорит Белла. — Вон там, — Она указывает в окно, где большой водоём блестит на солнце, как серебряное спасение. — Мы сможем сесть на воду?
Ответ пилота немедленный:
— Рискованно, но возможно. Лучше, чем разбиться в лесу.
— Делай это, — приказываю я, уже потянувшись к аварийному набору под своим сиденьем. Годы паранойи — планирования на все непредвиденные обстоятельства — могут спасти нам жизнь. Внутри водонепроницаемой сумки оружие, наличные и документы. Всё, что нужно, чтобы исчезнуть, стать призраками, пока не найдём Бьянку.
— Ты делал это раньше, — замечает Белла, помогая мне подготовиться. Её руки твёрды, несмотря на страх, который я вижу в её глазах. Страх, который она пытается скрыть от меня, точно так же, как я пытаюсь скрыть свой ужас за Бьянку.
