Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина

— Всё согласно инструкции. Ковалёв, правда, не явился на работу — был «вне офиса». Но бумаги у нас. Все. Даже те, что прятали в серверной.

Столяров кивнул.

— Молодцы. Заканчивайте здесь, и в отдел. Я поеду в больницу.

Он развернулся, не добавив больше ни слова, и снова сел в машину. Мотор зарычал, колёса крутанулись. Улицы города, казалось, замедлили свой ход, но Евгений несся вперёд, вжимая педаль в пол, в голове стучало только одно: «Амина. Жива. Уже еду…»

Глава 36

Артем влетел в приемный покой, задыхаясь, с волосами, слипшимися от пота, и взглядом, полным паники.

— Мама! Где моя мама?! — почти крикнул он, вбегая к стойке регистратуры. — Амина Ковалева! Ее привезли после аварии!

Медсестра подняла глаза от монитора, нахмурилась.

— Молодой человек, успокойтесь. Сейчас посмотрим. Фамилия?

— Ковалева! Амина! — Артем буквально вцепился в край стойки. — Пожалуйста, скажите, в какой она палате!

— Я должна проверить данные. Вы родственник?

— Я её сын! — рявкнул он, в голосе дрожала паника. — Мать моя там! Мне надо к ней!

Регистраторша фыркнула, но, поджав губы, всё же посмотрела в компьютер. Несколько томительных секунд, и наконец:

— Палата 212. Но аккуратнее там, понятно?

Артем не стал слушать. Он уже бежал, почти сбивая с ног санитара с каталкой. В груди грохотало сердце, ноги не слушались, а перед глазами стояла мама — раненая, одинокая, и, не дай Бог, в коме.

Он влетел в палату, распахнув дверь так резко, что та ударилась о стену. Врач, стоявший у кровати, обернулся с удивлённым и почти упрекающим взглядом.

— Осторожнее, молодой человек. Это вам не спортзал.

— Как она?! — выдохнул Артем, остановившись в двух шагах от койки.

— Состояние стабильное, — врач говорил спокойно, но твёрдо. — Ушибы, ссадины, возможна сотрясение, мы ждём окончательных результатов. Но, к счастью, без внутренних кровотечений. Организм крепкий.

Артем сглотнул, глядя на мать. Амина лежала под капельницей, с повязкой на голове, бледная, но… живая. Дышит. Двигается. Он с трудом сдерживал слёзы.

— Можно… остаться с ней?

— Да, можете посидеть, — врач чуть смягчился. — Но если почувствуете, что ей хуже — сразу зовите.

Он вышел, оставив парня наедине с матерью.

Артем опустился в пластиковый стул, весь как сдутый шар. Дрожащей рукой взял Амину за ладонь. Горячая. Живая. Он стиснул зубы, сдерживая глухой всхлип, с плеч будто сняли бетонную плиту.

Но не успел он выдохнуть, как за спиной открылась дверь. Он резко обернулся.

На пороге стоял Виталий. Волосы взъерошены, лицо маска приличного волнения, но глаза — холодные и расчетливые. Он оглядел сына, больничную палату, женщину в постели.

— Я же говорил, ты не должен врываться как сумасшедший, — пробурчал он. — Вообще-то, я твой отец, и ты должен меня слушать, а не указывать, что мне делать.

Артем вскочил, лицо побелело от ярости.

— Уходи. Сейчас же. Ты ей это сделал. Я не дам тебе даже подойти к ней!

— Ты явно обнаглел, — прищурился Виталий, делая шаг вперёд. — Забыл, кто тебя растил, кто кормил, одевал? Учись уважению, сынок. Я — твой отец. А ты…

— Ты — подонок, — перебил Артем, почти прошипев. — Я всё видел. Я всё слышал. И я не дам тебе снова её сломать.

Воздух в палате сгустился. Напряжение будто дрожало в стенах.

Но Амина продолжала спать. И Артем сжал её ладонь крепче, не позволяя Виталию подойти ближе.

Виталий мерил палату шагами, как лев в клетке. Он был слишком напряжён, чтобы сидеть, и слишком раздражён, чтобы молчать.

— Вот ведь сдурела совсем, — процедил он, не глядя на Амину. — Подать на развод вздумала. С катушек слетела.

Артем, не отпуская руку матери, посмотрел на отца спокойно, почти без эмоций:

— Что произошло? Как вы попали в аварию?

Виталий резко развернулся, глаза сузились, голос стал колючим:

— Даже не спросишь, как у меня дела, да? Я тоже там был. Мог погибнуть, между прочим!

Медленно, сдержанно Артем отпустил руку Амины и поднялся со стула. Его движения были спокойными, но в этой тишине чувствовалась буря.

— Я почти уверен, что это устроил ты, — произнёс он тихо, глядя отцу прямо в глаза. — Ты довёл мою биологическую мать до срыва. И теперь изводишь Амину. Ты не умеешь иначе — только властвовать и ломать.

Виталий резко побагровел. Его лицо перекосилось, пальцы сжались в кулаки. Он шагнул вперёд и схватил сына за грудки, рыча:

— Щенок! Ты забыл, кто тебя из дерьма вытащил?! Кто дал тебе крышу, еду, имя?!

Артем с силой сбросил его руку, глаза сверлили насквозь, голос звучал уже совсем по-взрослому:

— Убирайся.

Виталий с яростным рыком размахнулся и ударил, но Артем, будто ждал этого, успел увернуться, инстинктивно наклонившись. Его плечо врезалось в грудь отца, и он начал толкать его к выходу.

— Вон! — прошипел Артем, сжимая зубы. — ВОН!

Стук ног, тяжелое дыхание, короткие вспышки боли от схватки — казалось, вся палата заполнилась гулом ярости и боли. Виталий был сильнее, старше, но Артем — злее, решительнее. Он буквально вгрызался в сопротивление, вытесняя отца за пределы больничной палаты.

Именно в этот момент в дверях появился Евгений Столяров.

Он застыл, оценивая картину: Виталий, покрасневший от злобы, прижат к косяку, Артем с лицом, полным ярости, руками вцепился в его плечи, а за их спинами — безмолвная, неподвижная фигура Амины под капельницей.

На лице Столярова не дрогнул ни один мускул. Только голос прозвучал хрипло и ледяно:

— Виталий Аркадьевич… поздравляю. Вы официально задержаны.

Глава 37

Виталий распрямился, выдернув руки из-под захвата сына, и зло уставился на Столярова:

— У тебя нет полномочий. Кто ты вообще такой, чтобы…

Но Евгений только усмехнулся — холодно, чуть насмешливо, с той уверенностью, которая не требует доказательств.

— Даже не знаю, что в твоём случае серьёзнее, Виталий Аркадьевич, — тихо произнёс он. — Финансовые махинации, отмывка, двойная бухгалтерия? Или всё-таки попытка убийства?

Мороз пробежал по спине. Виталий побледнел так резко, что, казалось, потерял краски — будто кровь отхлынула от лица. Артем тоже замер. В глазах застыл шок. Он медленно повернул голову к Евгению.

— Что… ты сказал? — выдохнул он, глядя на Столярова.

Тишина была почти оглушающей, пока Артем не сделал шаг назад — словно что-то тяжёлое упало внутрь него.

— Ты хотел лишить меня… матери, — прошептал он, глядя на отца, как будто видел его впервые.

Евгений кивнул, голос его был спокоен, но в этой сдержанности звучала обречённая тяжесть.

— Он спровоцировал аварию. Хотел, чтобы она передумала. Давил, запугивал, разгонялся на трассе.